Чтение онлайн

Боже, она отлично выглядит. В море ярко-синего и красного она одета в джинсовые и землистые тона.

Но что она здесь делает? Игра вот-вот начнется, а она усадила Макса в свой комбинезон, словно какая-то кенгуру. Присмотревшись, я вижу, что он одет в мини-версию моей майки, которую купила для него команда, а его ручки и ножки намазаны солнцезащитным кремом.

Мой брат поворачивается, чтобы продемонстрировать свою пятую точку, и оглядывается на Миллер.

– Ты об этой заднице?

– Нет, – кричит она в ответ, кивая в мою сторону. – Я говорю о вон том сексуальном папаше-одиночке! Номер двадцать один.

– О нем? – уточняет Исайя, указывая большим пальцем в мою сторону. – Он чертовски старый.

– Придурок, я всего на два года старше тебя.

– Что я могу сказать? – кричит Миллер на поле. – Мне нравятся парни постарше!

И подчеркивает это восхищенным свистом.

Моя улыбка расплывается от уха до уха, отчасти потому, что Миллер, называющая меня сексуальным в присутствии моего брата, потакает моему самолюбию, но в основном потому, что здесь Макс, а он никогда не был ни на одной из моих игр.

Я подбегаю к ним. Они стоят в первом ряду за барьером между полем и болельщиками.

– Ребята, что вы здесь делаете? – Макс сидит в комбинезоне Миллер с милой улыбкой на пухлых щечках. Он поворачивается, чтобы посмотреть вниз, и находит меня взглядом. – Привет, Букашка! – окликаю я.

– Я подумала, вдруг ты захочешь, чтобы Макс был рядом, раз уж ты сегодня в дагауте.

Я перевожу взгляд на нее.

– Где ты сидишь?

Она указывает на место за штрафной линией, первое сбоку от буллпена. Место, где я смогу видеть их обоих на протяжении всей игры.

– Как, черт возьми, тебе удалось занять это место?

– Я знаю кое-кого, кто работает в команде.

Я поворачиваю голову в сторону поля, где Монти стоит перед дагаутом, но он уставился в пространство, надев солнцезащитные очки и жуя жвачку, как будто и не смотрел только что в нашу сторону.

Макс тянется ко мне.

– Папа!

– Привет, малыш! Я скучал по тебе этим утром.

Миллер расстегивает одну из лямок своего комбинезона и вытаскивает Макса.

– Ты выглядишь в нем как кенгуру.

– Но как сексуальная кенгуру, правда?

Она передает мне Макса через барьер, а я все молчу, не отвечая на ее вопрос, который может навлечь на меня неприятности. Потому что да, то, что она носит на руках моего сына, даже если она делает это в своей странной манере, – одна из самых привлекательных вещей, которые я когда-либо видел.

– А вот и мой парень. – Я запечатлеваю пару поцелуев на его щечке. – Ты мой маленький кенгуренок?

Он хихикает.

– Только посмотри на себя в этой футболке, – говорю я, успокаивающе поглаживая его по спине, где написана наша фамилия. – Ты готов к игре, а?

Макс падает мне на плечо, пряча голову в изгибе моей шеи и стаскивая с головы свою крошечную бейсболку. Я замечаю, что Миллер смотрит на него – на нас – с мягкой улыбкой.

– Макс-на-миллион! – восклицает Исайя. – Ты здесь для того, чтобы посмотреть, как твой дядя целиком и безраздельно доминирует на поле?

Мой брат забирает у меня сына, выносит его на поле и показывает остальным ребятам. Макс улыбается. Вся моя команда в восторге от малыша, как будто у нас не профессиональная игра, на которой нам нужно сосредоточиться меньше чем через час. Положив руки на барьер между полем и трибунами, я наблюдаю, как Исайя, держа племянника на руках, обносит его вокруг базы, а остальная команда встречает его на домашней базе.

У меня физически ноет сердце, и это – не из-за отсутствия времени или упущенных моментов с сыном. Впервые с тех пор, как Макс появился в моей жизни, я чувствую, что у меня может быть все.

На мою ладонь, лежащую на мягком барьере, ложится маленькая ладошка. Я поднимаю глаза и вижу, что Миллер наблюдает за мной.

– Он никогда раньше не был ни на одной из моих игр, – говорю я ей немного хрипловатым голосом. – Спасибо, что привела его, Миллс.

Одна бровь приподнимается.

– Миллс, да?

– Монтгомери, не пытайся испортить момент шуткой. Я буду называть тебя так, как мне захочется.

– Да, папочка.

Женщина рядом с ней кашляет в кулак, напоминая нам о своем присутствии.

– Я имею в виду, папочка– бейсболист.

Я просто качаю головой, глядя на нее.

Легко понять, что Миллер не очень-то любит сентиментальные моменты, поэтому вместо того, чтобы продолжить разговор, она просто сжимает мне руку. Я пожимаю ее в ответ, общаясь без слов на переполненном стадионе. Она говорит мне, что держит свое обещание и поможет найти баланс в моей жизни, и я наконец-то принимаю ее помощь.

– Я собираюсь показать ему дагаут. – Я наклоняюсь, подбираю кепку Макса, но, отступая назад, не отрываю от нее взгляда. – Что-то я не вижу, чтобы ты носила номер двадцать один. Где твоя майка?

– Мне самой больше нравится номер четырнадцать.

Ее номер в софтбольной команде.

Я держу рот на замке, чтобы не выдать, что я слишком много раз рассматривал ее фотографию на столе у ее отца и хорошо знаю, о чем идет речь.

– Если ты собираешься приходить на мои игры, мне лучше видеть на твоей спине фамилию Родез, и я не говорю о моем брате.

– У тебя что, какой-то спортивный фетиш? Хочешь увидеть девушку в своей футболке?

Моя старая кокетливая сторона, которую я по большей части прятал и держал в себе с тех пор, как в моей жизни появился Макс, так и жаждет вырваться на свободу.

Я пожимаю плечами.

– Мне нравится видеть симпатичных девушек в моей футболке. А еще мне нравится снимать ее с них.

Губы Миллер приоткрываются, в уголках появляется удивленная и довольная улыбка.

– После такого обещания в следующий раз я обязательно ее надену.

Моя грудь вздымается от смеха, которого она не слышит, потому что сейчас я слишком далеко, и хотя откровенные комментарии Миллер предназначены для того, чтобы вывести меня из себя, и за ее словами нет никаких гарантий, я не могу отрицать, что они заставляют меня чувствовать себя прежним, тем, кто был счастлив и беззаботен, без груза ответственности, с которой одному человеку не под силу справиться в одиночку.

Но самое приятное во всем этом – то, что мой сын здесь, и я все еще под впечатлением от этого.