Чтение онлайн

Взгляд Миллер медленно скользит по моему телу, пока, наконец, не встречается с моим взглядом.

– Привет, – говорит она, приподнимая в улыбке накрашенные красной помадой губы.

– Привет.

– Выглядишь сексуально.

Когда я собирался, я не придал особого значения своим джинсам и рубашке на пуговицах, но теперь отношу этот наряд к категории тех, которые стоит повторить при первой же возможности.

– Ты и сама неплохо выглядишь, Монтгомери.

Чертово преуменьшение года. Она всегда хорошо выглядит. В комбинезоне, поварском халате или в этих греховно обтягивающих джинсах. Когда мы были рядом, я просто терял время, стараясь этого не замечать. В ее зеленых глазах вспыхивает огонек, на щеках проступает легкий румянец. Она прикусывает нижнюю губу, и, черт возьми, мне хочется вызволить ее и прикусить самому. В этом нет никакого смысла. Она необузданная и, на мой взгляд, слишком беззаботная. Не говоря уже о том, что она дочь Монти. Я терпеть не могу половину того, что слетает с ее губ, но по какой-то причине не могу перестать представлять, каковы они могут быть на вкус.

– Теперь я воспринимаю это как высший комплимент, который ты мне сделал. – Она наклоняет голову. – Как Макс себя вел перед сном?

Внезапный поворот в разговоре заставляет меня замолчать. Не знаю почему, но я не ожидал, что она спросит о моем сыне, особенно когда у нее выдался свободный вечер, чтобы пойти повеселиться с командой.

– Отключился. Похоже, поле вымотало его наилучшим образом.

Ее губы изгибаются в улыбке.

– Нам было весело на твоей игре.

– Эй! – окликает снаружи Исайя. – Кай, мы уезжаем! Горячая няня, поехали!

Я бросаю на него неодобрительный взгляд с другого конца вестибюля.

– Клянусь, я убью его, если он продолжит так тебя называть.

Миллер пожимает плечами.

– По крайней мере, хоть кто-то готов меня так называть.

Она поворачивается на каблуках и направляется к выходу.

Напоминания Исайи звучат у меня в голове, как и откровенные слова Миллер. Я всегда отмахивался от ее неприкрытого флирта, списывая это на ее любовь задевать меня за живое. Но я больше не хочу от этого отмахиваться. На одну ночь я хочу притвориться, что могу быть парнем, который в состоянии заполучить такую женщину, как она, парнем, у которого нет сотни отягощающих его домашних обязанностей. На одну ночь я не хочу думать о том, чья она дочь, и уж точно не хочу думать о том, что меньше чем через два месяца она уедет.

Мои шаги заглушают ее шаги, я догоняю ее. Потянувшись через Миллер к ручке двери, я тяну ее на себя, прижимаясь грудью к спине девушки и обхватывая ее с двух сторон руками.

Я прижимаюсь губами к ее уху.

– Ты это хотела услышать, Миллер? Что я считаю тебя сексуальной? Тебе действительно необходимо услышать, что я не могу оторвать от тебя глаз, когда ты находишься в комнате, или ты наконец-то это поняла?

Ее тело напрягается, и я сзади наблюдаю, как она нервно сглатывает.

– Нет. Мне нравится наблюдать, как ты мучаешься из-за того, что хочешь посмотреть на меня. Гораздо приятнее осознавать, что я вывожу тебя из себя, чем знать, что я тебя возбуждаю.

Тихий смешок вырывается из моей груди.

– Что ж, Миллер, к моему огромному сожалению, у тебя отлично получается и то и другое.

Вайолет: Как проходит отпуск? Есть успехи на кухне? Как продвигаются дела с рецептами?

Я: Отпуск проходит замечательно.

Вайолет: А ответы на другие мои вопросы?

– Бар с линейными танцами [48] ? – ноет Исайя, как только мы входим в дверь. – Коди, чувак, какого черта?

Коди осматривает огромное открытое помещение, и его улыбка сияет, как у ребенка на Рождество. Танцпол размером с Техас, а на сцене перед ним играет живая группа. Куда бы я ни посмотрел, меня повсюду окружают джинсы, фланелевые рубахи и ковбойские сапоги, включая совершенно новую пару на ногах Коди.

– Это не бар с линейными танцами. Это просто старый добрый кантри-бар. – Коди делает глубокий вдох через нос, на его губах появляется до смешного возбужденная улыбка, и он направляется прямиком в сторону бара. – Пошли, ребята.

И все следуют его примеру.

Прежде чем я успеваю войти, чья-то огромная лапища опускается мне на бедро, вцепляясь кончиками пальцев в джинсы. Инстинктивно я понимаю, что это Кай, в основном из-за собственнической хватки, соответствующей ауре, которую он излучает с тех пор, как мы покинули вестибюль отеля.

– Все делают то, что он говорит? – спрашиваю я, когда команда заходит в ближайший бар.

– Он умеет планировать. Всегда знает, как распорядиться нашим свободным временем. Когда мы были в Тампе, он арендовал лодку. В Нью-Йорке – бродвейское шоу. Когда мы были в Торонто – поездка на Ниагарский водопад. И, по-видимому, кантри-бар в Далласе.

Повернувшись, я смотрю на него.

– И где же ты был во время всех этих прогулок?

– В отеле с Максом.

– Но не сегодня.

Голубые глаза Кая за стеклами очков блуждают по моему лицу, прежде чем опуститься к моим губам.

– Нет. Не сегодня.

– Эйс! – выкрикивает один из парней, поднимая бокал, до краев наполненный янтарной жидкостью.

– Черт, – бормочет Кай, оглядываясь через мое плечо на бар. – Мне нельзя пить.

– Конечно. Уверена, в тридцать два года твоя старческая печень нипочем с этим не справится.

– Ты называешь меня старым или пытаешься подначить?

– И то и другое. – Я начинаю пятиться к бару. – Как-то вечером ты сказал мне, что в тебе есть задор. Я хочу это увидеть. Давай, папочка-бейсболист, пора найти вторую половину того баланса, который я тебе обещала, – веселье.

Он направляется ко мне вроде бы неторопливо, но его длинные ноги двигаются намного быстрее моих. Подцепив одним пальцем пояс моих джинсов, он не только не дает мне отодвинуться от него, но и притягивает меня к себе, пока моя грудь не прижимается к его груди.

О, я не сомневаюсь, что сегодняшний вечер обещает быть веселым.

Он облизывает нижнюю губу скользящим движением языка.

– О каком веселье мы здесь говорим?

Иисусе. Я пытаюсь держать себя в руках, правда, пытаюсь, но все, о чем я могу думать, – это как бы взобраться на его гигантское тело, как на дерево.

Он посмеивается над тем, как я застываю, убирает палец и за бедра разворачивает меня обратно к стойке.

– Давай, Миллс. Покажи мне, как пьет молодежь.

– Боже, да ты тридцатидвухлетний бумер [49] ?

– Чем и горжусь.

Когда мы подходим к бару и присоединяемся к его товарищам по команде, Трэвис занимает место рядом со мной, и я чувствую раздражение, исходящее от Кая, когда он встает позади меня.

Он еще не знает, что Трэвис успел сообщить мне в холле отеля, что ребята решили подразнить Кая сегодня вечером, не дав ему ни минуты побыть со мной наедине, и кто я такая, чтобы мешать сплочению команды, как бы странно это ни звучало.