Чтение онлайн

Он следит за моим взглядом, затем за взглядом Исайи.

– О черт, – выдыхает он, подводя меня к столику, который Исайя занимал весь вечер. – Что они здесь делают?

Не сводя глаз с руки Трэвиса, лежащей у меня на пояснице, Кай делает глоток пива, небрежно опираясь локтями о высокую столешницу перед собой.

Я испытываю сильное желание ему врезать. А еще мне очень хочется расцеловать его глупую красивую физиономию, но ему придется самому что-то с этим решать. Последние две недели я только и делала, что твердила ему, как сильно он меня привлекает.

– Завтра они начинают серию с Техасом. – Исайя поворачивается обратно к танцполу. – Коди!

Первый бейсмен танцует с симпатичной девушкой в черной ковбойской шляпе и бросает в Исайю взгляд, когда тот прерывает танец.

Но тут Исайя снова делает жест в сторону двери, и Коди тут же оказывается за столом со своими товарищами по команде.

– Дин Картрайт здесь? Они что, не могли выбрать другой бар?

– Что происходит? – Я смотрю на всех четверых в поисках ответа.

– Вон тот папочка выбил все дерьмо из этого парня, – Исайя указывает на группу мужчин, до жути похожих телосложением на тех, с кем я сейчас. – В прошлом году, когда мы играли в Атланте.

– Я не выбивал из него дерьмо. – Кай делает еще один глоток из своей бутылки, не сводя глаз с нескольких дюймов, отделяющих меня от его кетчера.

– Ты освободил скамейки [50] после того, как нанес правый хук в челюсть Дину, от которого тот шлепнулся на задницу.

– Это была твоя бросковая рука, Эйс. Ты знаешь, чего это стоит?

Кай пожимает плечами.

– Он это заслужил.

– Что он сделал?

Кай наконец поднимает глаза и встречается со мной взглядом в ответ на мой вопрос.

Он отвечает не сразу, и Трэвис, сидящий рядом со мной, вмешивается в разговор.

– Картрайт совершил незаконный бросок, когда я прикрывал базу. Он сбил меня с ног коленями. Это было грязно, и я выбыл из строя до конца игры [51] .

Я резко поворачиваюсь к Каю.

– И ты его за это ударил?

– Конечно нет. – Он неторопливо отхлебывает из бутылки. – Я ударил его в следующий раз, когда он был на подаче. Дождался, пока он нападет на меня у питчерской горки, а потом ударил кулаком.

У меня вырывается смешок, потому что, ну, мне кажется, что подобные поступки совершенно не в характере Кая.

На его лице появляется тень улыбки.

– Это было до Макса.

Ах. Тогда конечно. Он говорил, что в то время он был другим человеком, но мне нравится видеть в нем этот огонек. И то, как напрягается его челюсть, когда он обращает внимание на минимальное расстояние, которое остается между мной и Трэвисом, говорит о том, что этот огонек все еще существует.

Столик маленький, в баре полно народу. К его кетчеру я стою не ближе, чем он – к своему брату, так что, хотя мне и нравится эта его позиция, он ведет себя чертовски драматично.

Трэвис поднимается из-за стола.

– Возьму нам еще по стаканчику.

Коди и Исайя отворачиваются от нас, снова направляясь к танцполу, чтобы развлечься, разглядывая каждую проходящую мимо женщину, но Коди также косится на пару девушек-ковбоев. Кай пользуется возможностью и проскальзывает вокруг стола к моей, теперь уже незанятой, стороне.

Он опирается на локти, потягивая пиво, и, не глядя на меня, с деланой небрежностью бросает:

– Трэвис хороший парень.

Вот оно.

– Да. Так и есть.

Он кивает, по-прежнему отказываясь смотреть в мою сторону.

– И почти твоего возраста.

– Что ж, очень жаль. Как я уже говорила ранее, мне нравятся парни постарше.

Его взгляд встречается с моим.

– Ты ему нравишься.

Он хороший актер.

– Тебя это беспокоит?

Он невесело усмехается.

– Исайя спрашивал меня о том же.

– И что ты сказал?

Кай снова выпрямляется в полный рост, так восхитительно возвышаясь надо мной.

– Я ему ответил, что это будет беспокоить меня только потому, что ты здесь из-за Макса.

– Правда? Из-за Макса?

Уголок его губ приподнимается в улыбке, которую он пытается подавить.

– Если бы я ответил правду, то сказал бы, что это беспокоит меня настолько, что я провел весь вечер, наблюдая за тобой и придумывая способ заставить Монти продать Трэвиса.

Я смеюсь, и появившаяся на моих губах улыбка отражает его улыбку.

– И ты еще называешь меня забавной.

– У меня были свои моменты. Я был другим человеком, пока не появился Макс.

– Человеком, который бьет других игроков в середине игры.

– Человеком, который защищает товарища по команде.

Я вопросительно поднимаю бровь.

– Человеком, который теперь хочет, чтобы этого самого товарища по команде обменяли.

– Ну, у каждого из нас есть свой предел, правда?

– А твой предел – я?

Его взгляд скользит по моему лицу, снова останавливаясь на губах.

– Я думаю, ты могла бы им стать.

Черт возьми, Кай, сделай шаг.

Я знаю, что он этого хочет. Я вижу это по его разочарованию, которое росло весь вечер, но, похоже, он решил, что было бы разумнее, если бы мне понравился Трэвис или кто-то из его товарищей по команде, с кем я танцевала, поэтому он сдерживается. И я беспокоюсь, что маленькая игра парней, нацеленная на то, чтобы его подтолкнуть, лишь показала, что Кай больше не настолько эгоистичен, чтобы брать то, что ему захочется.

Мое беспокойство только усиливается, когда Трэвис возвращается к столу, держа в руках несколько бутылок. Когда он ставит их на стол, Кай отходит от меня и направляется в противоположный конец помещения вместе со своим братом.

– Итак, если Картрайт и его товарищи по команде здесь, мы уходим или остаемся? – спрашивает Трэвис.

– Остаемся. – Исайя пронзает его взглядом, язык у него уже слегка заплетается. – Да к черту этого парня. Он был придурком, когда мы детьми играли в трэвел-бол [52] , а сейчас он еще больший придурок.

– Если мы остаемся, я танцую. – Коди протягивает мне руку.

Парни поворачиваются, чтобы посмотреть на своего питчера, ожидая, что он вмешается, но все, что он делает, – это допивает свое пиво и берется за свежее.