Чтение онлайн

После игры в тренировочном зале полно народу, потому что, помимо полета домой, завтра у нас наконец-то выходной. Большинство ребят проходят курс восстановления сегодня вечером, поэтому утром перед вылетом им не нужно встречаться с тренером или врачом команды. Я из тех парней, которые с нетерпением ждут возможности поспать столько, сколько мне позволит мой сын, поэтому, набросив на стойку резинку для упражнений, я оттягиваю ее, давая легкую нагрузку вращательной манжете плеча.

Обычно, особенно после проигрыша, я бы поспешил убраться отсюда, рассчитывая вовремя вернуться в отель, чтобы уложить Макса спать, но впервые за весь сезон я не чувствую необходимости торопиться.

Потому что я видел его всю игру.

Сидя на коленях у Миллер, Макс каждые несколько минут махал мне в дагауте, пока в третьем иннинге не отключился и не заснул у нее на груди. Я почти уверен, что мой ребенок пускал на нее слюни, но, похоже, это ее не беспокоило. Она просто гладила его по спинке, пока он дремал. Когда приходило время, снова наносила солнцезащитный крем на его маленькое тельце и все девять иннингов держала при себе мини-вентилятор.

Я был рядом, когда Макс проснулся, привыкая к окружающей обстановке, и едва он посмотрел на девушку, которая держала его на руках, на его личике расцвела сонная улыбка.

Она ему нравится. Это видно по тому, как он смотрит на нее, по тому, как тянется к ней, когда она рядом. Миллер приносит ему утешение, которого ему так не хватало, и она в равной степени приносит то же самое мне, когда я знаю, как хорошо они ладят.

– Кенни, пожалуйста, – умоляет мой брат, следуя за своей любимой тренершей, проскальзывая между столиками, чтобы не отстать от нее.

– Я с тобой не работаю.

– Это твоя прямая обязанность – работать со мной.

Кеннеди игнорирует его, прикладывая лед к колену Коди.

– Кенни, – братец хнычет как ребенок, каковым и является.

– Сандерсон свободен. Эй, Сандерсон! – зовет она. – С Родезом нужно немного поработать.

– Нет…

– Что болит? – спрашивает Сандерсон, подходя ближе. Глаза моего брата расширяются.

– Ничего.

Кеннеди разражается смехом у него за спиной.

– Давай, Исайя. Скажи ему, что ты хотел, чтобы я помассировала.

Сандерсон вскидывает руки.

– Клянусь богом, если ты скажешь о своих причиндалах, я тут же уволюсь.

– Господи Иисусе, – фыркаю я, качая головой, потому что я совершенно уверен, что именно это собирался сказать мой брат.

– Нет. Боже, нет. Речь о моей заднице.

– Твоих ягодицах, – поправляет Кеннеди.

– Моих ягодицах.

– Запрыгивай. – Сандерсон похлопывает по столу. – Давай посмотрим.

Исайя бросает на Кеннеди убийственный взгляд и, не сводя с нее глаз, взгромождается пятой точкой кверху на стол Сандерсона.

Когда Сандерсон начинает давить локтем на ягодицы моего брата, на лице Кеннеди появляется довольная улыбка, но, когда Исайя начинает давать тренеру указания и издавать звуки, выражающие дискомфорт, у нее вытягивается лицо.

– Исайя, тебе действительно больно? – спрашивает Сандерсон.

– Да. А ты думал, что я попросил Кенни поработать со мной только для того, чтобы она потрогала мою задницу?

– Да, – хором произносит большая часть зала.

– Вы все отстой, но нет, я просто думаю, что она мастер своего дела.

– Эй! – возмущается Сандерсон.

– Ты тоже, чувак.

Мой брат застывает на столе от боли, все его тело напрягается, когда Сандерсон наносит удар локтем по его ягодичной мышце. Кеннеди мгновение наблюдает за ним сверху, прежде чем положить руку на плечо Исайи, и ее дразнящий тон исчезает.

– В следующий раз, Родез, я тобой займусь.

– Слава богу, потому что в следующий раз мне нужно будет размять только мой…

– Вечно ты заставляешь меня пожалеть о собственных словах.

Он выглядывает из-за стола и одаривает ее дерзкой улыбкой.

Раздается стук в дверь тренировочного зала, и входит Миллер с закрытыми глазами.

– Все в приличном виде? – уточняет она, прежде чем приоткрыть один глаз и убедиться, что вся команда более-менее одета. – Черт побери.

Она держит обе руки Макса над его головой, позволяя ему поддерживать равновесие, а он отрабатывает шаткие шажки в огромной просторной комнате.

– Посмотри, какие большие шаги! – говорит Исайя, присаживаясь на край стола.

– Отличная работа, Максик! – вступает в игру мой кетчер Трэвис.

Спеша к двери, я присаживаюсь на корточки всего в нескольких футах от сына, протягивая руки.

– Ну-ка, Макс. Давай посмотрим.

Я жду, надеясь, что именно сейчас он наконец обретет уверенность, чтобы сделать свои первые шаги.

Когда Миллер отпускает его, он замирает, очень сильно покачиваясь, а когда пытается сделать первый самостоятельный шаг, просто падает на попку, и подгузник принимает на себя основную тяжесть удара. Макс встает на четвереньки и ползет ко мне, такой же счастливый, как если бы сумел пройти эту дистанцию.

Я со смехом подхватываю его на руки.

– Хорошая попытка, Букашка. Мы на пути к цели.

Миллер стоит у двери, вся теплая и блестящая от солнца, и внезапно меня охватывает непреодолимое желание поцеловать ее. Она такая красивая и иногда такая забавная, но, видя ее сегодня с Максом и зная, что она привела его, чтобы рядом со мной было все, что я люблю, я чувствую сильную привязанность к девушке, от которой всего пару недель назад хотел избавиться.

– Встречаемся в вестибюле в восемь, – объявляет Коди. – Монти, заткни уши, – добавляет он, обращаясь к только что вошедшему тренеру. – Мы сегодня напьемся, ребята. Возможно, кому-то из вас даже повезет. Мы идем танцевать и не вернемся в отель до восхода солнца.

– Я ничего не знаю, – заявляет Монти, затыкая уши, быстро целует дочь в макушку и скрывается в соседнем кабинете.

– Кенни, ты пойдешь? – В голосе Исайи столько надежды.

– Нет.

– Круто. Круто. – Он смотрит на Миллер снизу вверх. – Горячая няня…

Его глаза встречаются с моими, и мне даже не нужно ничего говорить, чтобы он понял, что, если он закончит это предложение, я надеру ему задницу.

– Миллер, – поправляется он. – Ты в деле?

Внимание Миллер переключается на меня.