Чтение онлайн

Когда заканчивается одна песня и начинается следующая, один из аутфилдеров [53] передает меня в ожидающие руки следующего товарища по команде.

Только на этот раз человек, который подхватывает меня, не один из парней из команды. Это Дин Картрайт – игрок из Атланты.

– Как тебя зовут? – спрашивает он, положив руку мне на поясницу и приближая губы слишком близко к моему уху.

Я сглатываю, оглядывая танцпол в поисках знакомого лица, но я уже изрядно выпила, а он кружит меня слишком быстро, чтобы я могла как следует кого-нибудь разглядеть.

– Миллер.

На его губах появляется ленивая улыбка.

– А ты не собираешься спросить, как зовут меня?

– Я уже знаю.

– Неудивительно.

Его губы медленно растягиваются в ухмылке, которую, как я полагаю, большинство женщин сочли бы сексуальной. Но излишняя самоуверенность меня больше не привлекает. Теперь у меня на уме потрясающий, но неуверенный в себе мужчина, и я не могу представить ничего более привлекательного, чем мысль о том, что он обретет заслуженное доверие. Особенно со мной.

Я пытаюсь высвободиться из объятий, но его хватка только усиливается.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я.

– Просто потанцевать. Я наблюдал за тобой весь вечер и задавался вопросом, какого черта ты делаешь здесь с «Воинами Города Ветров».

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Мой отец – полевой менеджер.

Он приподнимает брови.

– Дочь Монти? У меня сорвалась сделка, потому что твой отец не подписал со мной контракт.

– В этом есть смысл. У него всегда был хороший вкус.

Он искренне смеется.

– Маленькая язва, да?

– Теперь я могу идти? – спрашиваю я, в очередной раз безуспешно пытаясь высвободиться из его хватки, не устраивая сцены.

– Один танец, Миллер Монтгомери.

Это займет у меня некоторое время, но я сдаюсь.

– Отлично. Но только если ты расскажешь мне, почему вся команда так сильно тебя ненавидит.

Мы снова начинаем двигаться, и его улыбка становится хитрой.

– Я знаю Родезов с тех пор, как мы в детстве играли в трэвел-бол. Возможно, я переспал с одной или двумя подружками Исайи в старших классах.

– У Исайи нет подружек.

– Раньше были. И это оказался очень простой способ вывести его из игры еще до того, как мы начинали играть.

Я не могу сдержать недоверчивый смешок.

– Значит, ты просто дерьмовый человек, да?

– Я конкурент. Если что-то настолько тривиальное может привести к плохой игре моего соперника, то это его вина.

– Ты в некотором роде хуже всех, ты знаешь об этом? Надеюсь, что подача, которой Кай тебя ударил, была фастболом и пришлась прямо по яйцам.

На его губах появляется улыбка.

– Спасибо, куколка.

Я поворачиваю голову, высматривая команду, и, наконец, нахожу их всех собравшимися за столом, смотрящими на нас.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. – Разве у тебя завтра нет игры?

– Ты уже в курсе моего расписания? Как мило с твоей стороны. Моя сводная сестра остановилась неподалеку. Я подумал, что мог бы забрать ее из отеля сегодня вечером. Возможно, ты ее знаешь, – внимание Дина перемещается за мое плечо. – О, ничего себе. – Его рука опускается ниже, кончики пальцев касаются моих ягодиц. – С Эйсом я еще не сражался.

– Я стараюсь быть вежливой, но не смей позволять этой руке скользить дальше.

Он просто улыбается.

– Я должен сказать, что до сегодняшнего вечера не сражался с Эйсом.

А?

Я ощущаю присутствие Кая задолго до того, как его вижу. Подойдя к нам, он толкает Дина в грудь в сторону толпы, разрывая его хватку.

– Убери от нее свои гребаные руки.

Признаюсь, я весь вечер вел себя как сукин сын. Я знаю, что Исайя просто издевался надо мной, пытаясь сделать так, чтобы я повел себя как сумасшедший пещерный человек, перекинул Миллер через плечо или отколол еще что-нибудь в этом роде. Но я лишь убедился в том, что мне и так известно: я не могу позволить себе роскошь быть таким парнем, который бы ей понравился.

На этих накрашенных красной помадой губах всю ночь сияла заразительная улыбка. Миллер почти не покидала танцпол. Она веселая и притягательная, и я хочу, чтобы она втянула меня в свою орбиту, но завтра я проснусь и вспомню, кто я такой. Отец-одиночка, у которого нет времени бегать за двадцатипятилетней девушкой.

Я не сводил с нее глаз. Следил за каждым ее шагом, как одержимый преследователь, и, возможно, так оно и есть. Боже, я чувствую себя подлецом, но ничего не могу с собой поделать.

Я мог выдержать, когда с ней танцевал Исайя, потому что знал, что он подкалывает меня. На самом деле я мог выдержать, когда с ней танцевала большая часть команды, хотя и наблюдал за ней с неослабевающим вниманием, следя за тем, чтобы ни у кого из них руки не опускались слишком низко. До меня даже дошло, что Трэвис играл со мной, и большая часть меня переполнена желанием послать их всех за это к черту.

Но вместо этого я пойду домой и займусь своими обязанностями. Я хлопаю брата по спине, пока наш правый филдер кружится с Миллер на танцполе.

– Я ухожу. Присмотри за ней ради меня и убедись, что она вернется в отель, хорошо?

– Что? – Исайя разворачивается на своем месте, обращая на меня все свое внимание. – Чувак, не уходи.

– Я пил пиво, чтобы не сказать или не сделать чего-нибудь, о чем потом пожалею, так что, думаю, мне пора уходить.

– Черт, Кай. Мы пошутили. Мы просто хотели, чтобы ты на секунду стал самим собой и приударил за девушкой.

Я треплю его по щеке.

– Люблю тебя. Не делай сегодня вечером глупостей. Дай мне знать, когда благополучно доберешься домой.

Прощаясь, я жму руку нескольким другим моим товарищам по команде, но развернувшись, чтобы уйти, я бросаю еще один взгляд на танцпол и вижу, как Дин Картрайт заключает Миллер в объятия.

Да вы надо мной издеваетесь.

Челюсти сводит, кровь приливает к горлу. Я чувствую, как она течет по каждой жилке, устремляясь к кулакам. С тех пор как я стал родителем, я себя контролирую, но сейчас почти уверен, что вот-вот сорвусь при всех из-за няни Макса.

Дин улыбается как напыщенный осел, каким он и является, и я не могу понять выражение лица Миллер или язык ее тела. Они много разговаривают, и мне это не нравится.