Чтение онлайн

— Грустно мне, — сказал Джозеф. — Хотя грустить по такому поводу хотелось бы меньше.

Томас перекинул ногу через луку седла.

— Знаешь, на что похож этот проклятый край? — спросил он. — Он похож на пепел, который покрывает высыпанный шлак.

Они снова услышали звяканье колокольчика.

— Давай посмотрим, что там такое, — сказал Томас. Тропинка извивалась между огромными валунами, обломками когда-то ранее стоявших здесь гор, которыми был усыпан откос.

— Думаю, я слышал колокольчик, когда по вечерам выходил из дома, — сказал Томас. — Тогда я думал, что мне почудилось, но теперь мне вспоминается именно он. Сейчас мы уже почти у вершины.

Тропинка привела к проходу в обломках гранита, и в следующий момент, когда оба всадника поглядели вниз, их глазам предстал совершенно новый мир. Спускающийся вниз обрыв был покрыт гигантскими мамонтовыми деревьями, среди огромных колонноподобных стволов которых росли в диком беспорядке виноградная лоза, стебли крыжовника и подобные клинку листья папоротника высотой в человеческий рост. Возвышенность резко обрывалась, морские волны достигали по высоте вершин холмов. Оба всадника остановили лошадей и с жадностью уставились на зелёный подлесок На холмах бурлила жизнь. Вспорхнула перепёлка, в сторону с дороги прыгнули кролики. Люди видели, как на открытое пространство вышел оленёнок, учуял их запах и убежал прочь. Томас рукавом протёр глаза.

— Здесь вся дичь с нашей стороны, — сказал он. — Хотелось бы перегнать сюда скотину, но никакого ровного места, где бы расположиться коровам, здесь нет.

Он повернулся к брату.

— Джозеф, ты как насчёт того, чтобы через кусты забраться в ложбинку попрохладней и, улегшись рядышком, поспать?

Джозеф продолжал смотреть на всколыхнувшееся море.

— Хотел бы я знать, откуда поступает влага. — Он указал на обширные пустоши, которые спускались к океану.

— Там травы нет, а здесь, в ложбинках, она зеленеет, как в джунглях, — сказал он. — Я видел, как туман попадает в нашу долину. Должно быть, каждый вечер холодный серый туман залегает в горных ложбинах и теряет часть своей влаги. Днём он уходит назад, к морю, а ночью приходит снова, так что лес никогда не простаивает зря, никогда. Наша земля высохла, и ей ничего не поможет. А здесь… Это место вызывает у меня досаду, Томас.

— Я хочу спуститься к воде, — сказал Томас. — Пошли, пошли.

Они начали спускаться с крутого откоса по тропинке, которая вилась среди колоннады мамонтовых деревьев, и ежевика царапала их лица. Преодолев часть пути, они въехали на свободное от леса пространство, где стояли, понурив головы, два навьюченных ослика, перед которыми на земле сидел пожилой белобородый мужчина. Шляпа лежала у него на коленях, а на голове торчком стояли белые мокрые волосы. Он посмотрел на них пронзительно горящими чёрными глазами и высморкался, поочерёдно зажимая каждую ноздрю.

— Я слышал, вы большой путь проделали, — сказал он. И беззвучно рассмеялся. — Надеюсь, вы слышали колокольчик моего ослика. На моего ослика надет настоящий серебряный колокольчик. И иногда я позволяю носить его одному ослику, иногда — другому.

Он с достоинством надел шляпу и по-воробьиному задрал свой крючковатый нос.

— Вы куда направляетесь? К подножью холма?

Отвечать пришлось Томасу, потому что Джозеф с любопытством уставился на человечка, соображая, где мог его видеть раньше.

— Мы собираемся устроить привал на берегу, — объяснил Томас. — Половим рыбу и искупаемся, если море спокойное.

— Мы уже давно слышали ваш колокольчик, — сказал Джозеф. — Где-то я раньше вас видел.

Внезапно он в смущении замолк, так как понял что в действительности до того вообще никогда не видел старика.

— Я живу правее, на плоскогорье, — сказал старик. — Мой дом стоит на высоте в пятьсот футов над уровнем моря, — он выразительно кивнул. — Пойдёмте со мной. Вы увидите, как высоко он находится.

Он смолк, и загадочная дымка сомнения подёрнула его глаза. Взглянув на Томаса, он затем пристально посмотрел на Джозефа.

— Надеюсь, я смогу рассказать вам, — сказал он. — Знаете, почему я живу там, на утёсе? Я немногим об этом рассказываю. Вам я расскажу, потому что вы пришли, чтобы побыть со мной.

Он встал, чувствуя, что так лучше рассказывать о своей тайне.

— Я — последний человек, который видит солнце в западной части мира. Я вижу его совсем недолго, после чего оно уходит к кому-то ещё. В течение двенадцати лет я видел его каждую ночь. Если не было тумана или дождя, я видел закат солнца.

С горделивой улыбкой он посмотрел поочерёдно на каждого из них.

— Иногда, — продолжал он, — я езжу в город за солью, специями и табаком. Езжу я быстро. Я выезжаю после того, как солнце село, а возвращаюсь до того, как оно село снова. Сегодня вечером вы увидите, как всё происходит.

Он с беспокойством посмотрел на небо.

— Пора идти. Следуйте за мной. Я зарежу поросёнка, и мы зажарим его к обеду. Пойдём, следуйте за мной.

Почти бегом он начал спускаться по тропинке, за ним рысью побежали ослики, звучно зазвенел серебряный колокольчик.

— Пойдем, — сказал Джозеф. — Пошли с ним.

Но Томас попятился.

— Этот человек — безумный. Пусть уходит.

— Я хочу пойти с ним, Томас, — нетерпеливо сказал Джозеф. — Он не безумный и не буйно помешанный. Я хочу пойти с ним.

Томас испытывал животный страх перед безумием.

— А я — не очень. Если мы идём с ним, я заберу из кустов одеяла.

— Пошли, а то мы потеряем его.

Они вскочили на лошадей и через кусты, мимо высоких красных стволов деревьев, стали спускаться с холма. Старик шёл так быстро, что они увидели его только тогда, когда почти достигли подножья. Подзывая их к себе, он помахал рукой. Из ложбинки, где росли мамонтовые деревья, тропинка, миновав голый гребень холма, вывела их на длинную узкую площадку. Горы словно присели, опустив подошвы своих гигантских ног в море, и на коленях этих ног стоял домик старика. Всю площадку покрывали высокие заросли шалфея. Человека, который ехал по тропинке, из-за кустов нельзя было увидеть. За сотню футов от обрыва заросли исчезали, и на краю пропасти стояла бревенчатая хижина, покрытая густым мхом, сквозь который высокими пучками прорастала трава. Возле дома располагались тесный деревянный хлев, сарайчик, огород и клочок земли, засеянный кукурузой. Словно стремясь охватить все свои владения, старик развел руками.

— Вот здесь я живу, — он посмотрел на садящееся солнце.

— Ещё больше часа. Смотрите, вон тот холм весь синий, — показывая пальцем, сказал он. — Та гора — из меди.

Он начал разгружать мулов, укладывая ящики с припасами на землю. Скинув седло со своей лошади, Джозеф стреножил её, и то же самое с неохотой проделал Томас. Ослики резво бросились в заросли, а за ними, передвигаясь прыжками, последовали лошади.

— Мы найдём их по звуку колокольчика, — сказал Джозеф. — Лошади никогда не оставят осликов.

Старик отвёл их в хлев; сидевшая там дюжина свиней, с подозрением глядя на них, попыталась вырваться наружу.

— Я держу их в ловушке, — он довольно улыбнулся. — У меня на всех есть ловушки. Пойдём, я покажу вам.

Он зашёл в низкий крытый сарай и, наклонившись, указал на двенадцать маленьких клеток, сплетённых из веток ивы и завешенных тканью. На соломе, выглядывая из клеток с деревянными засовами, сидели серые кролики, перепёлка, дрозды и белки.

— Я всех их поймал в ловушки. Я держу их до тех пор, пока они мне не понадобятся.