Чтение онлайн

«Вот она взбирается на холм. Она придёт этой ночью».

Он сделал вдох, снова прислушался к ритмичным ударам и прошептал: «Когда она доберётся сюда, земля умрёт, а ручей прекратит течь». Звук постепенно достиг вершины холма, и Джозеф, словно в засаде, укрывшись за скалой, слушал, как он приближается. Внезапно его лошадь, вскинув голову, издала негромкое протяжное ржание, и от подножья холма на поляну донеслось ответное ржание. Джозеф вскочил на ноги; встав рядом со своим костерком, он сжал плечи, вытянул голову вперёд и, готовый отразить нападение, стал ждать. В тусклом ночном свете он увидел въезжающего на поляну всадника, который натягивал поводья своей лошади. Казалось, всадник был ростом выше сосен, а голову его обрамляло бледно-голубое свечение. Затем он позвал негромким голосом:

— Сеньор Уэйн!

Джозеф вздохнул, напряжение его мускулов ослабло.

— Это ты, Хуанито, — устало сказал он. — Узнаю твой голос.

Хуанито спешился, привязал свою лошадь и шагнул к костерку.

— Сначала я заехал в Нуэстра-Сеньора. Там мне сказали, что вы остались один. Я съездил на ранчо, а там — пустые дома.

— Откуда ты узнал, что меня надо искать здесь? — спросил Джозеф.

Опустившись возле костра на колени, Хуанито подбросил в огонь веток, чтобы дать ему разогреться, и отогрел руки.

— Я вспомнил о том, что вы однажды сказали своему брату. Вы сказали: «Это место — как прохладная вода». Я проехал по выжженным холмам, я знал, где вы будете.

Теперь, сквозь прыгающие языки пламени, он заглянул в лицо Джозефу.

— Вы что-то неважно выглядите. Вы похудели, вы нездоровы.

— Со мной всё в порядке, Хуанито.

— Вы как будто перегрелись, вас лихорадит. Вам надо бы завтра показаться врачу.

— Да нет, со мной всё в порядке. Почему ты вернулся, Хуанито?

Вспоминая пережитое, Хуанито усмехнулся.

— То, что заставило меня уехать, ушло, сеньор. Я знал, когда оно уйдёт, и мне захотелось вернуться. У меня маленький сын, сеньор. Как раз сегодня ночью я увидел его. Он похож на меня, с голубыми глазами, и немного говорит. Дед называет его Chango, [16] говорит, что он — маленький piojo, [17] и смеётся. Счастливый человек этот Гарсия!

Его лицо сияло от радости, но через некоторое время он опять проникся печалью.

— А вы, сеньор? Мне рассказывали о вас и о несчастной хозяйке. В её память зажигают свечи.

Отгоняя воспоминания, Джозеф кивнул головой.

— Оно пришло, Хуанито. Я почувствовал, что оно приходит. Я почувствовал, что оно надвигается на нас. Теперь оно захватило почти всё, кроме этого маленького островка.

— Что вы имеете в виду, сеньор?

— Послушай, Хуанито, сначала здесь была земля, а потом приехал я, чтобы охранять её, а теперь земля почти мертва. Остались только скала и я. Эта земля — я.

В его глазах появилась печаль.

— Как-то раз Элизабет рассказала мне о человеке, который убегал от древних богинь судьбы. Он залез на алтарь, и там спасся от них. — Вспоминая, Джозеф улыбнулся.

— У Элизабет были истории на все случаи, которые сопровождали всё, что происходит, до самого конца.

Между ними повисла тишина. Наломав побольше дров, Хуанито бросил их в огонь. Джозеф спросил:

— Куда же ты направился после отъезда, Хуанито?

— Я поехал в Нуэстра-Сеньора. Разыскал Уилли и забрал его с собой, — он пристально посмотрел на Джозефа. — Это все сон, сеньор. Вы ведь помните про сон. Он мне часто рассказывал. Ему снилось, что он лежит на земле, покрытой толстым слоем сверкающей пыли. А в земле — норы. Люди, которые вылезали из нор, разрывали его на куски, как мошку. Это все сон. Я взял с собой несчастного Уилли. Мы поехали в Санта-Крус и работали там неподалёку, на ранчо в горах. Уилли нравились большие деревья, что росли на холмах. Как видите, тот край сильно отличался от места, которое было в снах.

Хуанито остановился и посмотрел вверх, на небо, где из-за вершин деревьев показался лик полумесяца.

— Минутку, — сказал Джозеф и, наполнив ведро, вылил воду на скалу. Хуанито молча наблюдал за ним.

— Мне вообще луна не нравится, — продолжал Хуанито.

— Там, в горах мы работали, пасли среди деревьев скот, и Уилли был рад. Иногда ему снился сон, но я всегда был там, готовый прийти на помощь. Каждый раз, когда ему снился сон, мы ездили в Санта-Крус, чтобы выпить виски и повидаться с девушками.

Хуанито надвинул шляпу так, чтобы лунный свет не падал ему на лицо.

— Как-то раз ночью Уилли увидел свой сон, и на следующий день вечером мы поехали в город. На пляже в Санта-Крус были развлечения, ларьки и маленькие повозки, в которых можно было покататься. Уилли такое нравилось. Вечером мы прогуливались по пляжу, и там был человек с телескопом, через который можно было посмотреть на луну. За пять центов. Сначала посмотрел я, а потом — Уилли.

Хуанито отвернулся.

— Уилли почувствовал себя совсем плохо, — сказал он. — Я посадил его перед собой на седло, а лошадь погнал сзади. Но Уилли не смог оправиться. В ту же ночь он повесился на суку дерева. Всё было нормально, пока он думал, что это был сон, но когда он увидел то место наяву, и это не было сном, он не смог больше жить. Те самые норы, сеньор, и то самое иссушенное гиблое место. Там всё было наяву, как видите. Он увидел это в телескоп, — он сломал ещё несколько веток и бросил их в костёр. — Наутро я нашёл его повешенным.

Джозеф резко вскинул голову.

— Разожги костёр посильнее, Хуанито. Поставлю-ка я разогреть немного кофе. Холодная нынче ночь.

Хуанито наломал ещё веток и сухим суком разворошил угли возле своего каблука.

— Мне захотелось вернуться. Мне было одиноко. А всё то, древнее, ушло из вас?

— Да, ушло. Во мне его никогда и не было. Тебе здесь делать нечего. Здесь только я.

Хуанито, словно желая коснуться ладони Джозефа, протянул руку, но затем отдёрнул её.

— Почему вы остались? Говорят, скотину перегнали, а вся ваша семья уехала. Давайте тоже уедем отсюда, сеньор.

Хуанито взглянул на освещённое огнём лицо Джозефа и увидел, как помрачнел его взор.

— Здесь только скала и ручей. Я знаю, что будет. Ручей уйдёт под землю. Скоро он пересохнет, мох пожелтеет, потом побуреет и будет крошиться в руках. Потом останусь только я. Я останусь, — его глаза лихорадочно заблестели. — Я останусь до тех пор, пока не умру. И когда это произойдёт, не останется ничего.

— Я останусь с вами, — сказал Хуанито. — Дожди пойдут. Я подожду здесь с вами до тех пор, пока не пойдут дожди.

Джозеф склонил голову.

— Ты мне здесь не нужен, — с горечью сказал он. — Слишком долго придётся ждать. Теперь здесь есть только день и ночь, тьма и свет. Если ты останешься, появится тысяча других перерывов, чтобы растянуть время, перерывов между словами и больших промежутков между шагами. Рождество скоро? — внезапно поинтересовался он.

— Рождество прошло, — сказал Хуанито. — Через два дня будет Новый год.

— А-а, — Джозеф вздохнул и откинулся на седло. Он заботливо огладил бороду. — Новый год, — тихо сказал он. — Ты видел какие-нибудь облака, когда подъезжал сюда, Хуанито?