Чтение онлайн

Томас повернулся.

— Пойду-ка я прогуляюсь, — резко сказал он. — Спущусь с обрыва к океану.

Все время, пока он удалялся большими шагами, старик, не отрываясь, смотрел ему вслед.

— За что этот человек ненавидит меня? — поинтересовался он у Джозефа. — Почему он меня боится?

Джозеф с нежностью посмотрел вслед Томасу.

— Как и у нас с вами, у него своя жизнь. Ему не нравится, когда кого-то запирают в клетку. Он ставит себя на место зверей и может ощутить, как они напуганы. Ему не нравится испуг. Слишком легко он ему поддаётся, — Джозеф огладил бороду. — Оставьте его в покое. Через некоторое время он вернётся.

Старик расстроился.

— Надо будет сказать ему. Я мягко обхожусь со зверушками. Я не даю им испугаться. Они никогда и не знают, что я убиваю их. Увидите.

Прогуливаясь возле дома, они подошли к обрыву. Джозеф указал на три креста, воткнутых в землю у самого края обрыва.

— Что это такое? — спросил он. — Здесь для них странное место.

Приблизив своё лицо, его спутник внимательно посмотрел на него.

— Они вам нравятся. Видно, что они вам нравятся. Мы друг друга понимаем. Я знаю то, чего вы не знаете. Узнаете. Я расскажу вам про кресты. Была буря. Серый океан бушевал в течение недели. Из морских глубин поднимался ветер. Потом он стихал. Я посмотрел с обрыва вниз, на берег. Там были видны три тела. Я спустился вниз по тропинке, которую сам протоптал, и обнаружил трёх моряков, выброшенных на берег. Двое были темнокожими, один — белый. На шее у белого, на шнурке, висел медальон с изображением святого. Тогда я перетащил их сюда. Вот была работёнка! И я похоронил их на обрыве. Поскольку был медальон, я поставил кресты. Нравятся вам кресты, а?

Его блестящие глаза смотрели на Джозефа с каким-то новым выражением.

— Да, нравятся. Вы правильно сделали.

— Теперь пойдём смотреть место, где садится солнце. Вам тоже понравится.

В нетерпении он быстрым шагом обошёл вокруг дома. На краю обрыва было устроено небольшое возвышение, перед которым поднималась деревянная изгородь, а сзади, на расстоянии нескольких футов, стояла скамейка. Возле скамейки на четырёх деревянных колодах лежала длинная каменная плита с вымытой и вычищенной гладкой поверхностью. Двое мужчин стояли у ограды и смотрели на голубое и спокойное море, лежавшее так далеко внизу, что грохот камней, катящихся с горы, казался шуршанием, а шум прибоя звучал как мягкая капель, стучащая по мокрой коже, натянутой на барабан. Старик указал на горизонт, над которым нависал край тёмного тумана.

— Сгодится! — воскликнул он. — Туман покраснеет. Хорошая ночь для свиньи.

Спускаясь по небу, солнце увеличивалось в размерах.

— Вы здесь каждый день сидите? — спросил Джозеф. — И никогда не пропускаете?

— Никогда, кроме тех случаев, когда мешают облака. Я — последний человек, который видит его. Посмотрите на карту, и вы убедитесь, что это так. Оно ушло для всех, кроме меня. Разболтался я тут, — воскликнул он, — а мне надо готовиться. Присядьте на скамейку и подождите.

Он обежал вокруг дома. Джозеф услышал сердитый поросячий визг, затем старик появился снова, неся в руках пытающееся освободиться животное, которому пришлось связать ноги. Положив поросёнка на каменную плиту, он стал пальцами прижимать к ней его тело и делал так до тех пор, пока поросёнок не перестал дёргаться и, довольно хрюкая, не улёгся мордой вниз.

— Видите, — сказал старик, — он не должен кричать. Ведь он не знает. Время близится.

Он достал из кармана нож с тонким коротким лезвием, потрогал край лезвия ладонью, затем левой рукой сжал бок свиньи и повернул её мордой к солнцу. Словно упав в мешок с лимфой, оно стремительно двигалось к краю широко расстилавшегося тумана.

— Успел, — сказал старик. — Я люблю начать чуть пораньше.

— Что это? — допытывался Джозеф. — Что вы делаете со свиньёй?

Старик приложил палец к губам.

— Тише! Я потом вам расскажу. Сейчас молчите.

— Это жертвоприношение? Вы приносите свинью в жертву? — спросил Джозеф. — Вы каждую ночь убиваете свинью?

— О, нет. Мне такого совершенно не нужно. Каждую ночь я убиваю кого-нибудь поменьше — птичку, кролика, или белку. Да, каждую ночь какую-нибудь зверушку. Сейчас, время близится.

Край солнца коснулся тумана. Солнце меняло очертания, становясь похожим то на наконечник стрелы, то на песочные часы, то на вершину горы. Море стало красным, а верхушки волн вздымались длинными клинками, на которых играл малиновый отсвет. Старик быстро повернулся к столу.

— Пора, — сказал он и перерезал поросёнку горло.

Красный свет пролился на горы и дом.

— Не кричи, маленький брат, — он прижал трепещущее тело к плите. — Не кричи. Если я всё сделал правильно, ты умрёшь тогда, когда умрёт солнце.

Конвульсии ослабли. Когда, выплеснув чашу красного света на стену тумана, солнце исчезло, поросёнок был мёртв.

Джозеф, напрягшись, сидел на скамейке и наблюдал за жертвоприношением. «Что же нашёл этот человек? — подумал он. — Из своего опыта он извлёк то, что делает его счастливым». Он видел полные счастья глаза старика, видел, как тот в момент смерти выпрямился и, обретя величественный вид, стал выше ростом. «Этот человек открыл тайну, — сказал себе Джозеф. — Если возможно, он должен рассказать о ней нам».

Теперь его спутник, усевшись рядом с ним на скамейку, смотрел на край моря, за которым скрылось солнце. Море потемнело, и ветер взбивал белые шапки пены.

— Для чего вы это делаете? — тихо спросил Джозеф.

Старик резко тряхнул головой.

— Для чего? — возбуждённо переспросил он, но затем постепенно успокоился. — Нет, не пытайтесь поймать меня. Ваш брат думает, что я — сумасшедший. Я знаю. Вот почему он ушёл гулять. Но вы-то так не думаете. Вы слишком умны, чтобы так думать.

Он снова взгляну на потемневшее море.

— Вы действительно хотите знать, зачем я слежу за солнцем, зачем я убиваю какую-нибудь маленькую тварь, когда оно исчезает?

Он замолчал и запустил свои согнутые пальцы в волосы.

— Не знаю, — сказал он тихо. — Причины-то я придумал, но они — не подлинные. Я сказал себе: «Солнце — это жизнь. Я даю жизнь жизни». Или: «Я условным образом показываю смерть солнца». Когда я называю такие причины, я знаю что они — не подлинные.

Словно ища поддержки, он посмотрел вокруг.

Джозеф прервал его:

— Нелепо скрывать очевидное под одеждой слов.

— Вот видите. Я придумываю причины. Я делаю так потому, что это доставляет мне радость. Я делаю так потому, что мне так нравится.

Джозеф порывисто кивнул.

— Если так не сделать, вам будет нелегко. Вы будете чувствовать, что вы что-то не доделали.

— Да, — громко воскликнул старик. — Вы поняли. Один раз я уже пытался рассказать об этом. Тот, кто меня слушал, ничего увидеть не сумел. Я всё делаю для себя. Не могу сказать, что это не помогает солнцу. Но делается всё для меня. В тот момент солнце — я. Видите? Через животное солнцем становлюсь я. Я сгораю в смерти.