Невероятное путешествие Вивьен Маршалл
Шрифт:
Справа от нас возвышался высоченный неотесанный деревянный амбар с невиданно-красными дверьми. Рядом стоял магазинчик Сисси, который я тут же узнала по множеству диковинных цветных ленточек на здании, похожем на бунгало, а также по вывеске «Винтажная одежда от Сисси. Цветов – не перечесть. Открыто, когда я в настроении».
Подтвердив, что это и правда магазин Сисси, Лаклан провел меня немного выше, прямо к амбару.
– Амбар, где хранится то самое «Прочее», – объявил он. – Здесь мы храним самые ценные и редкие находки. Что-то вроде Музея Памяти Пресноводья. Мы зовем его МПП. Проходи.
Он распахнул дверь. Скрипнув лишь при толчке, ворота тихо отворились, словно петли каждый день смазывали маслом.
Нас встретил приятный, прохладный воздух и тусклый свет, что сочился сквозь щели в деревянной крыше. Пол слегка поблескивал, словно бетон высох всего минуту назад. В самом центре помещения стоял стол с кувшином ледяной воды и пирамидкой сидровых пончиков, от которых исходил целебный аромат корицы и яблок, вызывающий полное доверие даже у самого осмотрительного скептика.
Переходя от стены к стене, улыбаясь и жестикулируя, Лаклан гордо объяснил, что все полки на стенах высотного амбара хранят лучшие находки отдела «Прочее». Наконец он указал на лакированный черный деревянный чемодан на задней стенке амбара. Подойдя поближе, Ной закусил губу, и я ощутила его напряжение и жажду. Казалось, если наши тела соединятся, то наша аура взорвется красным цветом.
Все экспонаты хранились за стеклянными дверьми и подсвечивались маленькими лампочками. У каждого была своя медная подставка, которая как бы подчеркивала важность экспоната.
«Утеряно на озере одним жарким июльским утром». «Унесено легким ветерком». Вот такие подписи. «Благодаря надувному дельфину и его верному другу, женской босоножке (см. ниже), наш Лаклан создал этот Рай. Он ощутил руку Господа на своем плече одним розово-голубым утром.
Лаклан отошел, чтобы помочь серферу в розовом гидрокостюме. Казалось, его сводили с ума бесконечные плавательные нарукавники. Мы с Ноем обошли весь амбар, рассматривая экспонаты на полках. Многие надписи на табличках оказались куда более детализированными, чем дельфин и босоножка.
– Каждый работник отдела «Прочее» может подписать табличку для любой находки! – крикнул нам Лаклан.
Услышав эти слова, я еще больше влюбилась в это место.
Большинство табличек хранили истории о любви, что, конечно же, меня не удивило, – всем свойственно это древнее чувство. Первая любовь, помолвка, воссоединение, водохранилище, река, озеро, болото, горный ручей – все сливается в поцелуях, объятиях и приятном покалывании, что приходит вместе с любовью. В то время как полки заполняли и другие темы – истории о спасении или просто веселье, мы с Ноем рассматривали лишь те, что затрагивали тему любви. Это казалось мне столь близким, но я не понимала почему. Каким-то образом эта тема затрагивала тяжелый груз в моем сердце.
Становясь на колени перед ней, он заметно нервничал. Казалось, еще немного, и его стошнит, тогда вся красота его предложения возьмет и убежит к лучшему кандидату. Его пальцы дрожали, губы бормотали что-то невнятное. От изнеможения он выронил тонкое золотое колечко с бриллиантом в полкарата, и все, что он мог себе позволить, вмиг пропало в озерных глубинах. Он ахнул. Она ахнула.
– Эль, милая, мне так жаль, я просто хотел спросить… – пробормотал он.
Но она перебила его:
– Ты хотел спросить…
Но он перебил ее:
– Я упустил твое кольцо, но если ты сможешь простить меня, то я хотел спросить…
Его глаза наполнились слезами.
– Я бы сказала «да».
– Правда?
– Сказала бы и говорю сейчас.
Он широко улыбнулся, так широко, как солнце, которое высушило его влажные глаза.
– Но кольцо… – сказал он.
– Мне не нужно кольцо. Это сумасшествие, дурачок. Просто обвяжи мой палец травинкой камыша, вот и все. А я устрою вечеринку, а то и две.
Элеанор Сандерсторм (девичья фамилия) безумно любила организовывать вечеринки.
Спустя неделю Элеанор пришла в тату-салон и попросила мастера сделать ей зеленую повязку на пальце. Кроме того, она попросила его нанести крошечную надпись «Вечный камыш». Ее гордый жених стоял рядом, изумляясь, что его бесстрашная невеста ни разу не дрогнула от уколов иглы.
Водя пальцем по выгравированным словам, я поймала себя на том, что мне хочется утешить мужчину из рассказа и поздравить его с новообретенной невестой. Проведя явно слишком много времени за чтением надписей на табличках, я неохотно подошла к промокшим книгам. Вдруг ярко-красная дверь широко распахнулась. В амбар вошел отец Лаклана в сопровождении главного по инвентаризации (я поняла это по планшету с бумагами у него в руках). Они принесли раздутый чемодан с деньгами, который я видела в водохранилище. «Ну вот, – подумала я, – снова этот потерянный чемодан с деньгами. И почему мне показалось, что это как-то связано со мной?» Но как только я решила выяснить ответ на этот вопрос, как меня ослепила белая вспышка и я снова очутилась на больничной койке.
Глава V
Единственный и неповторимый Айван
Я пытаюсь прочесть книгу, которую мама читала мне, прежде чем умерла. «Единственный и неповторимый Айван». Каждый раз, когда буду читать эту книгу, я стану делать записи на полях. Как сейчас.
24 мая 2012 года. Сегодня, спустя два дня после смерти мамы, по соседству поселилась девочка по имени Элеанор (сама себя она называет Эль). А еще сегодня мой девятый день рождения, но мне все равно. Эль тоже девять. Впервые я увидел ее, когда она гоняла птиц на своем заднем дворе. Она остановилась, чтобы посмотреть, как я читаю «Айвана» у себя на крыльце. На Эль была красная пышная юбка и белые штаны под ней, а еще белая кофта с черным пятнышком на животе. Я протер глаза, потому что подумал, что передо мной огромная божья коровка. Эль говорит, что наш с мамой дом похож на красивый свадебный торт. Дом Эль весь белый с черными шторами – она здесь новенькая. Она перепрыгнула узкий ручеек и попросилась почитать «Айвана» вместе со мной. Она сказала, что ей нравится то, что меня зовут так же, как и главного героя книги. А еще она сказала, что будет моим лучшим другом, если я соглашусь. Конечно же, я согласился.
18 мая – 1 июня 2013 года. Со смерти мамы прошел год. Мы с Эль читаем «Айвана» в маленькой кухне, которую мистер Сандерсторм построил для Эль. Я объяснил ей, как пишу заметки в «Айване». Эль держит меня за руку. Она понимает. Мы обсудили нашу «проблему». Думаю, мы нашли решение. Мы никому об этом не расскажем. Я даже не стану писать об этом в «Айване».
12 июня 2013. Мы с Эль снова читаем «Айвана». Сегодня мы решили нашу «проблему». Я не могу написать, что мы сделали, чтобы никто не прочел. Мы надеемся, это значит, что никто не сможет нас разлучить. Мы никогда и никому не расскажем наш секрет.
13 июня – 30 ноября 2013 года. Я так скучаю по маме. Я перечитываю «Айвана» снова и снова.
22 мая 2014 года. Очередная годовщина смерти мамы. Как и всегда, читал «Айвана» целый день.
12 июля 2017 года. Эль сломала руку, когда какой-то водитель подрезал ее на машине, столкнув с велосипеда. Но Супер-Эль поднялась, вправила кость и сделала повязку. Тем временем, словно какой-то супергерой, она просканировала номерной знак умчавшегося автомобиля, будто для ее лазерных глаз расстояние ровным счетом ничего не значило. Она снова уселась на велосипед, а затем, ничего не сказав и даже глазом не моргнув, пролетела мимо меня прямиком к дому мистера Джунота, вызвала копов, доложила об аварии и о сбежавшем, и лишь потом, убедившись, что ее показания записали, попросила отвезти ее в больницу. Она не проронила ни слезы. Меня же вырвало. Джек, мой папа (иногда я зову его Джек – просто, чтобы подразнить), сидел со мной всю ночь, пока я плакал от страха потерять свою Эль. Мне четырнадцать лет, наверное, я не должен плакать. Но я люблю Эль с девяти лет и теперь это осознал, и, несмотря на страх, я чувствую, что живу. Мне все равно, что подумают мои ровесники. Им не понять. Я снова убедился, что наш с Эль «секрет» в безопасности. Я читал «Айвана» с 3 ночи до 7 утра, пока все не проснулись на работу или в летний лагерь. Если бы папа не оставлял меня сегодня одного… Я скучаю по маме.
1 августа, 2021 года. Прямо сейчас я спрячу «Айвана» в сумке Эль, прежде чем каждый из нас отправится в колледж. Она так боится этой поездки – я знаю, что боится, хотя она этого и не признаёт. И отправить «Айвана» – единственная вещь, которая покажет ей, как сильно я скучаю. Все это разбивает мне сердце – и книга, и ее отъезд. Я не сомневаюсь, что она будет самой умной, красивой и сильной девушкой Уэслианского колледжа. Эль, я так тебя люблю. Удачи в колледже, любовь моя!
2 августа 2021 года. Это Эль. В «Айване» написано, что следующая заметка за мной. Я так расстроилась, найдя «Айвана» в своей сумке, что даже плакала. Я! Я плакала! Так или иначе, я позвонила неженке и читала ему «Айвана» ночь напролет. На рождественских каникулах я верну «Айвана» Айвану.
21 декабря 2021 года. Рождественские каникулы. Когда Эль вернула мне мою прелестную книгу, я попросил ее сходить со мной на озеро. На удивление погода была теплой, никаких признаков снега. После пикника я отвел ее на пристань, встал на колено, но уронил кольцо, на которое копил больше года. Поскольку мы стояли прямо у места, где в озеро вливается река, поток поймал кольцо Эль и унес его прочь. Несмотря на все это, она сказала, что выйдет за меня, и с удовольствием позволила мне обвязать ее палец кусочком камыша. Затем мы читали мои старые записи в «Айване», обнимаясь на заднем сиденье моего старехонького, обветшалого «фольксвагена». Эль сказала, что на следующей неделе пойдет в тату-салон и набьет себе обручальное кольцо на пальце, и если бы я знал ее немного хуже, то подумал бы, что это шутка. Элеанор Сандерсторм станет моей женой, Эль Маршалл.
Глава VI
Марти
– Доброе пятничное утро, прелесть! Время коктейлей, – объявил Марти, увидев, что я проснулась. – Как насчет дополнительной порции водки в этой «Кровавой Мэри», а?
Он вколол лекарство в подвешенный силиконовый кулек, подсоединенный к трубке, ведущей к венам моей левой руки. Я ощутила прилив жара под кожей.
– Раз уж ты моя любимая пациентка, может, добавить немного вымоченного в алкоголе сельдерея? Тебе нравится, милая? Вижу, улыбаешься. Старик Марти знает, что тебе поможет. – Марти сморщил свой круглый нос и пожал пухлыми плечами. – Твой мальчуган, Айван, здесь. Он побежал за пончиками со своим папой и твоим папой. Он оставил тебе рисунок.
Марти показал мне изображение криво нарисованной женщины на больничной койке, с головы до пят перевязанной бинтами, поверх них на лице красовалась широкая красная улыбка. На ее голове, по форме напоминающей голову Эрни из «Улицы Сезам», сидела шапка с надписью «Ред Сокс – лучшие».
Пожалуйста, выздоравливай, мама, нас ждут Ред Сокс! Я люблю тебя! Айван
Хотя я до того не люблю бейсбол, что скорее смотрела бы гольф, мой мальчик без ума от Биг Папи, поэтому каждое лето я покупала билеты и мы вместе выпивали на трибунах галлоны колы вприкуску с десятками крендельков.
Я прочла открытку Айвана, и внутри меня что-то произошло, словно сквозь ребра в мою грудь пробрался огненный шар. Казалось, мое сердце падает в пропасть. Все мое тело безустанно пульсировало. Гравитация и вселенский зной, которых я раньше не осознавала, точно иголками прикололи меня к простыне, напоминая, что я мучительно жива. Внезапно ко мне пришло истязающее ощущение опухших конечностей под гипсом, а вместе с ним – лихорадка и рвотные позывы. Заметив это, Марти открыл клапан моей трубки для лекарств.