Чтение онлайн

– Чёрт! – выругался он сквозь стиснутые от напряжения зубы. – Вещей, как будто становится больше! Их срочно надо куда-нибудь переложить!

Жаркие капли пота срывались с его висков на грудь и на чемоданы, глаза блестели одержимостью, или даже сумасшествием.

– Па-па, – жалобно, по-кошачьи произнёс Бруно, застывший на корточках посреди игры с пластмассовым грузовиком в изумлении от интересного поведения отца.

Реми посмотрел на него и ослабил хватку.

– А то будет слишком поздно, – шепнул он то ли ему, то ли себе и тут же рывком бросился на выход, ещё раз сверкнув безумностью, а также бледными босыми пятками.

Я растерянно глядела ему вслед. Из щели не до конца закрывшейся двери доносился топот по лестнице. Что за чепуху он нёс, да с таким серьёзным видом? Спустя минуту снова послышались шаги. Реми воротился, ещё более вспотевший и с холщовым мешком в руках. Оказывается, бегал он вниз к Сальваносу, чтобы одолжить целлофановый пакет, или коробку, но у того нашлась только эта, тряпичная, местами протёртая котомка, выглядевшая так, будто он унаследовал её от прапрадеда, ну или выкрал из краеведческого музея.

И вот, наконец, мы выходим из вновь приютившего нас и ставшего в очередной раз родным номера «Камиля» и идём по коридору. Реми катит багаж на колёсиках, Бруно бежит вприпрыжку, бибикая и везя любимый грузовик по воздуху, и я плетусь позади, с допотопным узлом на плече. Действительность вокруг вдруг снова закрутилась фильмом-фантасмагорией, как и в тот день, когда я усталая глазела на фото Кералы, завораживающей и пугающей своей красотой.

«Кто я?» – шепнуло из тёмного угла. «Куда идёшь?» – скрипнула половица.

– Морнинг 12 ! – прозвенел бодрый голос мистера Пиллая.

Перед нами светилось его масляное улыбающееся лицо. Оно колебнулось с пару раз движением молоточка будильника: влево-вправо, влево-вправо и спросило:

– Хау ар ю? 13

Заботливый, он поджидал нас здесь, у стойки регистрации, с раннего утра, чтобы лично проводить и попрощаться. Улыбка его была покровительственной и жест в сторону прибывшего и ожидающего нас у ворот отеля такси – тоже.

– Машину я оплатил, – сказал он самодовольно.

На что мы его поблагодарили и пообещали время от времени наведываться в гости.

– Потому что кое-кто не может без фирменного Сальвановского чая, – сострил Реми, кивнув в мою сторону.

Я наигранно засмеялась, а подоспевший Сальванос, услыхав своё имя, снова оголил идеально-белые резцы.

Дорога заняла ровно четыре минуты. Ещё из окошка такси я разглядела Раджеша, стоящего у порога нашего нового дома. Он прислонился к жёлтой стене и задумчиво смотрел вниз. Кажется, размышлял он о чём-то серьёзном. Хотя, может, просто разглядывал свои стопы. Заслышав треск перетирающихся камешков из-под колёс нашего Амбассадора 14 , он тут же очнулся, выпрямился и живо заморгал. А когда машина с протяжным свистом остановилась, и мы вышли, подскочил. Вид у него был обрадованный и какой-то уж больно счастливый, точно увидал он не нас, а своих любимых племянников, ну или как минимум закадычных друзей. Раджеш крепко потряс нам руки и даже ладошку Бруно, суетливо помог вытащить сумки из багажника и с бережностью опустил их.

– Вы счастливы сегодня, друзья мои? – с волнением спросил он.

Мы с Реми переглянулись и, вяло подняв плечи, ответили: «Вполне». Перед глазами предстала картина утреннего сбора и Реми, лежащего ничком, стонущего в подушку. Раджеш выдержал недолгую паузу, не переставая с любопытством попеременно вглядываться в наши лица, выжидая подробностей, но не дождавшись, нервно заулыбался и посыпал дальнейшими расспросами: как вам спалось? Успели позавтракать? Как там Мистер Пиллай? Что думает об Индии ваш бейби? Смотрели вчерашний закат?

Отвечали мы нерасторопно, могло даже показаться, что с неохотой и неучтиво, или что у нас провалы в памяти, или даже местный наркоз. Мозжечка, возможно?

Я засобиралась объяснять ему, что последние дни, впечатления и события раздробились в наших головах мелким бисером неструктурированных данных и провалились за подкладку сознания, и что в образовавшемся хаосе не существовало никакой последовательности и деталей, но вместо всего этого, просто извинилась, сказав, что мозги наши сейчас туго соображают, потому что работают в энергосберегающем режиме.

– Головная боль? – переспросил он.

– Нет, нет, – заспешила было успокоить его я, но передумала, тем самым упростив себе задачу. – Немного, совсем чуть-чуть.

Улыбка Раджеша сошла на нет, он обеспокоенно насупил густые брови, сжал губы и трагично вздохнул, будто узнал, что кто-то умер.

Накануне мы условились, что он встретит нас и передаст ключи от дома. Ключ, как впоследствии оказалось, один большой, серый, головастый ключ, который, из-за непрекращающихся, но тщетных попыток Раджеша вовлечь нас в светский разговор, казалось, не хотел выниматься из его кармана. А когда, всё-таки, выбрался наружу, то теперь сам Раджеш тянул время: вставил ключ в замочную скважину, провернул вперёд, назад, вроде проверяя в действии, снова вынул, снова вставил и ещё пару раз провернул. Лицо его при этом выказывало не то подозрение, не то сомнение. Наконец, удостоверившись, что ключ «работает», он звучно глубоко вдохнул, потряс железным «головастиком» в сжатой руке, церемониально вложил его в мою ладонь и только потом облегчённо выдохнул.

– Ух, какой тяжёлый и холодный, – вырвалось у меня невольно.

Раджеш сразу же закачал головой по-индийски, мол, да, это хороший ключ и, блестя в глазах, шёпотом, будто выдавая тайну, произнёс:

– Добро пожаловать, друзья мои!

Наш первый индийский дом – наш самый большой дом. «Первый» он оттого что, как выяснится в дальнейшем, домов в Индии у нас будет несколько. Все они будут замечательными и неповторимыми, но по размеру ни один из них и в подмётки не станет этой махине. Здесь два этажа, четыре спальни, две душевые комнаты, ванная, кухня с выходом в открытые джунгли и гостиная, способная вместить по меньшей мере три десятка людей. Это не дом, а замок какой-то. Именно его мы будем впоследствии частенько вспоминать и всякий раз при этом добавлять: «Да-а, вот это был дом так дом!»

Впрочем, и сейчас, отворив тяжёлую лакированную дверь с резным узором и оказавшись внутри, нас посещает похожая мысль: «Какой же он громадный!» С шумом, нетерпением сваливаем как попало вещи и кроссовки, кажущиеся здесь, в индийской глубинке и её климате, не к месту, и босые, озираясь, идём по прохладному полу. Мы приходили сюда буквально вчера, с Раджешем, и тоже всё осматривали. Но вчера было другое – другой свет, другой контакт. Вчера была примерка. А сегодня мы уже хозяева. С любопытством, но недоверием и даже некоторым пренебрежением оглядываем небогатую обстановку, высокие потолки и кажущиеся пустоватыми комнаты, делаем первые шаги в новом жилище и как будто бы в новой жизни, пытаясь с ходу предсказать, какой же она будет.

Реми с Бруно отправляются на второй этаж и даже начинают там чем-то греметь, что-то переставлять. А я остаюсь здесь, внизу, в тенистой просторной, пока ещё чужой гостиной и думаю: непривычно, что у нас есть второй этаж.

Прогуливаюсь вдоль стены, как будто не нарочно касаюсь её холодка, приближаюсь к окну. Открываю трудно поддающиеся и потрескавшиеся со временем створки с железными фиксаторами. В комнату сразу же вваливается горячий воздух, пышет в лицо, касается щёк, влетает всё ещё непривычное для слуха жужжание насекомых и отдалённые визгливые голоса детей. За окном ухоженный садик, узкая вытоптанная тропинка, аккуратные подстриженные кустарники, несколько неизвестных мне ветвистых пышных деревьев, цветы и невысокая пальма, а дальше – ничего не разобрать, всё зелено, одни дикие заросли. С пару минут пялюсь на застрявших в раме двух крупных высохших мух и одного мелкого жука. Бедняги. И как они туда забрались? И каково им было провести свои последние минуты в западне? Хотя они, должно быть, и не знали, что находились в западне и то, что это были их последние минуты. А может, всё-таки, знали? Ну, да ладно, не буду отвлекаться. Снова иду вдоль стены, провожу пальцем по пыльному овалу обеденного стола, нагибаюсь, чтобы разглядеть его изящные кошачьи лапы вместо ножек, замечаю паутинки в уголках между пальцев.