Чтение онлайн

Недовольно шевелит челюстями, точно пытается что-то сказать, но не может подобрать слова к сложившейся ситуации.

А потом он вдруг поднимает правую руку вверх, и мне кажется, что Громов ударит меня. Но этого не происходит. Костяшки его пальцев нежно, но ощутимо проводят по моей щеке.

Я не дышу в этот момент. Просто не получается.

– Правда думала, что спрячешься от меня? Или ты просто дура?

От близости Громова мое тело горит. А из-за нехватки воздуха я вряд ли смогу ответить. Но пытаюсь:

– Я больше не буду отрабатывать… за Володю…

Не уверена, что Захар слушает. Он следит за каждым движением моих едва размыкающихся губ, но совершенно с другой целью.

Воздух пропитывается похотью. Жар на моем бедном теле становится еще более невыносимым.

Громов касается моих губ большим пальцем и проводит по всей их длине, сминая жестким движением.

Мои ноги подкашиваются, но я силой воли заставляю себя не реагировать на это.

– У тебя больше нет… на меня… прав… – смею произнести, довершив свою не очень уверенную речь.

– Ошибаешься, Катя. Прав больше нет у тебя.

21

Катя

От жутких слов у меня уходит из-под ног земля.

Но я убеждаю себя, что должна была попробовать! Иначе… никогда бы себе не простила.

Громов подается вперед окончательно придавливая меня к деревянной стене Юлиного дома. Кажется, даже вагонка скрипит под его напором.

Теперь я чувствую каждую дощечку, что больно упирается в спину, но даже эти ощущения ничто в сравнении с тем, как ко мне прижимается горячее и твердое тело Захара. Оно напряженное. Полное ярости и желания.

В горле застревает комок, а низ живота больно схватывает.

Громов нашел меня… И теперь вряд ли удастся спастись.

– Ты правда думала, что сможешь спрятаться от меня? – зло цедит будущий муж мне в лицо, хотя вижу, что он со всей силы старается удержать в узде эту злость.

Одна его рука упирается в стену в районе моей головы, а вторая жадно впивается пальцами в мое бедро.

Громову не составило труда задрать подол легкой ночнушки, добравшись до обнаженной кожи, на которой он, кажется, хочет оставить болезненные следы.

– Или ты забыла, кому принадлежишь?

Судорожно выдыхаю.

Горячая волна проносится по телу, заставляя его стать еще более слабым, а пульсацию в моем животе ощутимее и болезненнее.

Громов набрасывается на мой рот жестким властным поцелуем. Лишает возможности сопротивляться. Вынуждает отвечать, несмотря на то, что понимаю – не должна такого делать.

А когда все заканчивается, и мужчина заглядывает мне в глаза, я пытаюсь увернуться, но он лишь сильнее придавливает меня к стене. Хватает мои толкающие его руки и заводит над головой, с легкостью удерживая сразу два запястья одной своей ладонью.

Ночнушка позорно задирается вслед за руками, открывая трусики, оставшиеся единственной преградой.

Его горячее дыхание обжигает мою шею, заставляя непроизвольно содрогнуться.

Громов усмехается.

– Дрожишь… – заключает он. Но в его голосе есть что-то темное, пугающее. – Но не от страха, верно?!

Его пальцы скользят под резинку трусиков, и я зажмуриваюсь, чувствуя, как они находят мою киску – уже влажную, предательски откликающуюся на неприличные прикосновения.

– Вот видишь… – Громов проводит пальцем по всей длине складочек, собирая сок, а затем неожиданно подносит их к моим губам, размазывая по ним влагу. – Твое тело знает правду. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя…

В нос ударяет запах моего возбуждения. На губах ощущается его солоноватый привкус. Но это порочно и грязно. Совсем не для меня.

Потому я отворачиваюсь, но Захар грубо хватает меня за подбородок и возвращает голову в исходное положение, заставляет встретиться с его темным взглядом.

И теперь я окончательно понимаю, что пощады не будет. Глаза мужчины горят, но в них нет ни капли жалости ко мне. Только голод. Голод, который он собирается утолить прямо сейчас.

– Я устал ждать… – подтверждает мои догадки Захар.

Резкий звук рвущейся ткани – и мои трусики становятся бесполезной тряпкой.

Холодный воздух касается обнаженной влажной кожи, но лишь на секунду, потому что ладонь Громова тут же прижимается к моей киске, а пальцы втискиваются внутрь без предупреждения и, не встречая преград.

Вскрикиваю, но мой рот тут же запечатывается поцелуем.

Пальцы внутри начинают двигаться, и я впервые испытываю нечто подобное.

Чувствую, как там зарождается ощутимая пульсация.

– Ты вся сжимаешься… – с усмешкой произносит мой жених. – Боишься? Или ждешь?

И я не понимаю, что происходит со мной в этот момент, но тело отвечает за меня. Оно непроизвольно подается вперед, будто глубже насаживаясь на чужие пальцы.

Но Громов вдруг вытаскивает их, и я ощущаю какое-то разочарование. Слышу, как мужчина расстегивает ремень, и сердце начинает бешено колотиться.

Неужели, все случится сейчас?

Сознание затуманилось. Появился ощутимый звон в ушах.

Мне кажется, сейчас я вся состою из возбуждения и страха.

Громов отступает на шаг, и мне тут же становится холодно. Он приспускает брюки с боксерами, обнажая свой член. Огромный с напряженными выступающими венами. Проводит им по моим бедрам, оставляя чуть влажный след.

А потом разворачивает меня спиной и прижимает головку к входу.

Плохо соображаю.

Мне просто горячо и хочется, чтобы все поскорее закончилось.

Громов прижимает головку ко входу, и я чувствую, как она раздвигает губки.

– Будет больно, – предупреждает Захар.

Широкая влажная головка упирается сильнее в девственную дырочку. И мое тело начинает крупно дрожать.

Я хочу этого…

Боже…

Как я хочу, чтобы он вошел…

– Расслабься, – слышу хриплый приказ сзади, но не успеваю на него никак отреагировать.

Захар входит в меня резким толчком.

Разрывает. Заполняет.

Он будто этим толчком пригвождает меня к стене, потому что ноги больше меня не держат.

Боль такая сильная, что я взвываю. Но она перемешивается с неожиданной волной удовольствия, которую я тоже испытываю совершенно неожиданно.

Но это горячее незнакомое чувство не может перебить жгучую боль.

Я снова вскрикиваю, стоит Громову только пошевелиться.

Он закрывает мой рот своей широкой ладонью.

– Тихо, маленькая… Ты привыкнешь… А ведь все могло быть иначе… между нами.