Чтение онлайн

Он молча сидел перед потухшим костром и таким же потухшим взглядом смотрел на черные следы пребывания человека на лоне природы. Сердце сжалось от непонятного чувства вины, хоть она и не понимала разумом, где виновата. Она сказала «уходи», он не ушел. Она все сделала правильно, так поступали все женщины рода. Выбрать сильного мужчину, понести от него, «заплатить» за ребенка. Все. Никогда они не создавали семью, не жили с мужчиной, ибо не признавали хозяина над собой кроме богов. И ни один мужчина не перечил, ибо понимал порядок вещей. А этот упрямый. Может потому что нездешних кровей, а может потому… Она тряхнула головой, отбрасывая случайно возникшую мысль. Нет. Сейчас он уйдет и все закончится, вернется на круги своя, как будто никогда и не было.

Кто-то коснулся ее босых ног, стоявших на холодной земле. Это рыжий хайраг присел рядом, посмотрел на нее и фыркнул, словно выражал свое мнение по поводу происходящего. Вот чего она не могла понять, так это намерений духа. Еще никогда ни один хайраг не поступал столь непонятно. Поиграть и утащить нужную вещь, своровать еду, затушить огонь в доме, мелочи способные вызвать гнев и недовольство — любимая забава любого хайрага. В этом вся суть духа, которого людская молва наделила уродливой внешностью невысокого волосатого человека с вывернутыми вперед пятками. Люди вообще склонны к преувеличению, Сати понимала это как никто другой. Да, хайраги любят шалить, но приходят в реальный мир вовсе не в образе человека. Слишком большой расход силы, которая дается духу на время его нахождения здесь, поэтому чаще всего они любят оборачиваться в небольших по размеру животных. И если вдруг в ауле появляется незнакомый кот, бесстрашно забирающийся в дома и устраивающий бардак в кладовой, это точно решил повеселиться хайраг.

Тот, который сидел в ногах у Сати, вел себя странно. Не пакостил, не рылся в одежде и вообще вел себя как обыкновенное домашнее животное. Он даже еду просил у Кости, а не воровал. Она протянула руку к рыжей макушке, лис инстинктивно пригнулся к земле, повернул свою мордочку к ней и оскалился. Глазки-бусинки сверкнули, длинный шершавый язычок пробежался по маленьким острым зубкам, пушистый хвост нервно переместился слева направо. Он был так похож на обычного лиса, что на долю секунды она засомневалась, но при этом четко видела его суть, дымчатая однородная сущность с серебристыми переливами по краю. Вдруг хайраг подскочил на лапки и уставился вперед. Солдат вскочил на лошадь и, не прощаясь и не обещая вернуться, молча уехал.

Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Что ж, смиряем свою гордыню и идем на уступки. Хех. Это я сейчас такой умный, а двумя часами ранее был готов плюнуть на все и вернуться в Москву. Когда так активно посылают куда подальше, грех не пойти. Хорошо, что путь до аэропорта не близкий, и у меня было время все обдумать. Меня не покидало ощущение, что я чего-то не понял, не увидел, не осмыслил, поэтому так и не добился нужного мне результата. А Сати… Хитрая девчонка поступила как мудрая женщина. Согласилась с мужчиной и сделала по-своему. Что ж, я ее недооценил.

Так что первым местом, куда я отправился, была центральная городская библиотека Владикавказа. Я попросил ознакомиться со всей литературой, касающейся осетинской мифологии и смежных тем.

Спустя четыре часа и восемь чашек кофе, я захлопнул последний талмуд. Широчайший пантеон богов, герои народных эпосов, низшие демоны и прочая нечисть, но ничего про ведьм. Я пытался найти что-либо в электронном архиве, используя слова «ведьма», «колдунья», «целительница», «экстрасенс», «ясновидящая». Я понимал, что последние слова не связаны с Сати, но вдруг кривая поисков вывела бы меня на нужную информацию. Христианство и ислам сильно потеснили традиционные осетинские верования, многое забывалось или превращалось в сказки, публикуемые разве что в детских книжках. Да, примерно треть населения еще относит себя к последователям религии предков, но и они не придают ей большого значения. В принципе, это же можно сказать об обществе в целом, да и не только о Северной Осетии.

Меня мало занимал вопрос веры данного государства, это не моя прерогатива и я не лезу не в свое дело. Меня интересовала лишь Сати и то, кем она является. Вернуть с того света умеет не каждый, а уж тем более без специального оборудования. И я пытался понять, почему она так категорично себя ведет.

— Вам помочь? — раздался женский голос справа.

Я обернулся. Немолодая Фатима, как значилось на ее бейдже, в старомодных очках, стянутыми в строгий пучок волосами и длинном национальном платье, держала в руках стопку книг.

— Да, — ответил я. — Мне нужна любая информация о…эээ… женщинах, живущих вдали от селений и имеющих дар лечить.

Та как-то понимающе улыбнулась и махнула рукой, приглашая последовать за ней. Мы зашли в хранилище, куда имелся доступ только сотрудникам библиотеки и довольно долго плутали между несгораемых шкафов и книжных полок. Когда я перестал считать повороты, мы остановились. Фатима долго вела пальцем по тонким корешкам изданий в обложках, пока не нашла то, что искала.

— Вот, — она осторожно вытащила потрепанное издание советского периода. — Думаю, здесь вы найдете то, что ищете. Можете присесть, — она указала на старенькое кресло, — этот фонд, к сожалению, выносить из помещения запрещено. У вас примерно, — она посмотрела на наручные часы, — час.

— Почему всего час? — удивился я.

— Сегодня короткий день и библиотека закрывается раньше. И будьте осторожны, — добавила она. — Издание в единственном экземпляре, копированию не подлежит.

Я поблагодарил Фатиму, устроился в кресле, угрожающе скрипнувшем под моим весом, и углубился в чтение.

Мне хватило одной минуты, чтобы понять — это то, что я искал. Восемнадцать страниц машинопечатного текста, изложенного максимально сухо и в духе советского неверия ко всему, чего объяснить с первой попытки невозможно. Автор, ярый приверженец комсомола, тем не менее подробно изложил все факты своего знакомства с некой язычницей. Попавшего в браконьерский капкан члена компартии Виктора Сухостоева спасла странная женщина, назвавшаяся Аминат. Ему удалось немного разговорить ее, пока получал свое «санаторно-курортное лечение» в лесных апартаментах хозяйки. Причем ему повезло с информацией больше чем мне. Она рассказала, что живет в лесу всю жизнь, людей видит редко, в основном они приходят сами. «По-русски говорит плохо, короткими фразами с сильным акцентом. Лечит избирательно, «кого боги разрешат». Способность передается от матери к дочери. Очень суеверна, верит в знаки судьбы, говорит про каких-то духов». Далее автор вполне ожидаемо объявил это ненаучным бредом, но факт быстрого излечения подтвердил, не забыв упомянуть высокие достижения отечественной медицины в области фитотерапии и «несомненные» знания о ней Аминат. Особенно повеселил абзац про секс: «учитывая гостеприимство советской женщины, не смог ей отказать в просьбе личного характера».

Выгнали Сухостоева уж очень аргументировано: «Испокон веков повелось, тебе — помощь, мне — дитенок». Впрочем, Сухостоев особенно не настаивал, а лишь отметил в своем уникальном труде то, что «в данном пласте населения отсутствует понимание роли отца, формирующего нравственные установки будущего комсомольца». Было понятно, что последняя фраза была нагло украдена из какого-нибудь марксистского труда, но для меня она определила главную суть проблемы. Если каждая такая целительница выдворяла биологического отца на все четыре стороны и воспитывала ребенка одна в глуши, неудивительно, что это поведение становится для нее «нормальным». У Сати никогда не было отца, по словам Абдулы она жила с матерью на краю аула до десятилетнего возраста. Минимальный социальный минимум получен, вот почему она хотя бы по-русски говорит хорошо. Кстати, интересно, почему ее мать проживала все-таки в ауле, а не в лесной глуши, как это делает ее дочь?

— Что вы здесь делаете? — вырвал меня из размышлений резкий голос и я поднял глаза.

Передо мной стояла высокая женщина в темном брючном костюме, с короткой стрижкой и крайне недовольным выражением лица.

— Уже ухожу, — я поднялся. — Передайте, пожалуйста, Фатиме огромную благодарность. Она очень мне помогла.

— Кому? — переспросила женщина.

— Фатиме, — терпеливо повторил я.

Женщина изогнула бровь.

— Я руковожу этой библиотекой больше десяти лет, — произнесла она. — У меня нет сотрудников с именем Фатима. Повторяю вопрос: что вы здесь делаете? Это закрытый для посещения фонд.

— Как нет? — искренне удивился я. — Она мне дала вот это и сказала, что у меня всего час, потому что сегодня в библиотеке короткий день.

Я протянул издание Виктора Сухостоева директору учреждения и застыл. На обложке была изображена девочка, ревущая над плывущим в речке мячиком. Автор — Агния Барто.

— Я вызываю полицию!

Я одной рукой вытащил удостоверение, показал его взволнованному руководителю библиотеки, а другой открыл книжку на случайной странице.