Чтение онлайн

— Но это мог быть яд! Тебе в лазарет надо!

— Нет, на такое даже Каэлан не способен. Он трус!

— Но…

Она пристально посмотрела на меня, и в её глазах я прочитала не привычное презрение, а нечто иное — холодный, расчётливый прагматизм человека, который давно научился выживать в этой змеиной яме.

— Теперь ты знаешь, на что он действительно способен. И он знает, что ты это знаешь. И что я это видела. Пока этого достаточно. Просто запомни это. И держи ухо востро, Гейтервус. Теперь больше, чем когда-либо.

В этот момент с другого конца полигона, словно из другого измерения, донёсся ровный, безразличный голос Рихарда:

— Гейтервус! Время вышло!

Леона, не сказав больше ни слова, не кивнув, не прощаясь, просто развернулась и ушла своим уверенным, гордым шагом, оставив меня одну на опустевшем поле с пустой фляжкой в руках и с тяжёлым, ледяным комом осознания произошедшего в груди.

Оставшаяся часть тренировки прошла в каком-то сюрреалистичном тумане. Я механически уворачивалась от сгустков света и порывов ветра, но мой разум был далеко. Он перешёл черту. Каэлан Локвуд перестал быть просто заносчивым задирой. От насмешек и мелких пакостей он перешёл к реальной, физической угрозе. Он попытался меня отравить. И Леона… Леона, по сути, спасла меня. Ценой собственного, пусть и минимального, но всё же риска. Она выпила эту воду, не зная наверняка, что там.

Когда Рихард наконец отпустил меня, произнеся своё обычное, короткое и ничего не значащее «свободна», я огляделась по сторонам, словно впервые видя это место. Полигон был абсолютно пуст. Даже Мартин, наверное, устав от зрелища моих страданий, куда-то исчез.

Я не пошла в свою комнату. Ноги сами понесли меня прочь от тренировочного поля, но не в сторону спасительного уединения, а по длинным, тёмным коридорам старого крыла общежития, где селили тех, у кого хватало денег или влияния жить одним. Мысли путались, в висках стучало: «Она выпила. Она выпила это. Ради меня».

Леона жила одна. Я знала номер — семь, первый этаж, угловая комната с видом на внутренний сад, о котором все говорили, но который никто не видел цветущим. Я подбежала к её двери и, не думая, застучала костяшками пальцев, сначала тихо, потом всё настойчивее.

— Леона! Открой! Это Ясмина!

Из-за двери не доносилось ни звука. Тишина была настолько гробовой, что мне стало по-настоящему страшно. Что, если это был яд? Что, если она сейчас лежит там без сознания, а я стучу, как дура? В голову полезли самые ужасные картины.

— Леона! Если ты не откроешь, я пойду за комендантшей! Я приведу её с ключами! — голос мой дрожал, выдавая панику.

И тут щёлкнул замок. Дверь отворилась на несколько сантиметров, и в щели показалось бледное, осунувшееся лицо Леоны. Под её глазами залегли тёмные, почти фиолетовые тени, губы были бескровными и подрагивали. Она выглядела так, будто её неделю продержали в подвале без еды и воды.

Она молча отступила, пропуская меня внутрь. Комната была такой, какой я её и представляла — роскошной, даже здесь, в Айстервиде. Дорогие гобелены на стенах, мягкий ковёр, изящная мебель из тёмного дерева. Но сейчас в воздухе витал тяжёлый, почти осязаемый дух отчаяния.

Я захлопнула дверь и, не сдерживаясь, выпалила:

— С тобой всё в порядке? Что ты чувствуешь? Должна ли я бежать за лекарем? Я думала, это был яд!

Леона медленно опустилась на край своей кровати, обхватив голову руками. Её плечи напряглись.

— Яд... — она горько рассмеялась, и этот звук был похож на треск льда. — Чёрт бы побрал этого идиота Локвуда... Лучше бы это был яд.

Я застыла на месте, не понимая.

— Что? Что ты говоришь?

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах я увидела такую муку и такую ярость, что мне стало не по себе.

— Это было не яд, Гейтервус. Это было приворотное зелье. Самое дешёвое, самое грязное, какое только можно найти на чёрном рынке.

Воздух вырвался из моих лёгких, словно меня ударили в грудь. Приворотное зелье. Каэлан... он хотел... он хотел, чтобы я...

Меня затрясло от омерзения. Но сейчас было не до моих чувств.

— И... и что теперь? — прошептала я. — Как ты себя чувствуешь?

— Как я себя чувствую? — она снова засмеялась, и это было ужасно. — Я не могу думать ни о чём, кроме этого тупоголового, самовлюблённого ублюдка! Я ненавижу его! Я презираю каждую клеточку его существа! Но эта... эта дрянь внутри меня... она заставляет меня вспоминать, как он улыбается, как он двигается... Я чувствую, как моя собственная воля тает, как лёд на солнце! Я не могу это контролировать!

Она с силой сжала кулаки, и по её белым костяшкам пробежала дрожь. Я видела, как она борется, как её истинная, гордая сущность сражается с грязным магическим влиянием. И проигрывает.

— Я не знаю, что делать, — её голос сорвался, в нём впервые зазвучала беспомощность, настоящая, не наигранная. — Никто не должен узнать. Никто! Если мой отец... или ректор...

— Я помогу тебе, — сказала я твёрдо, не раздумывая. В ту же секунду, как эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что готова на всё. Она спасла меня от участи, хуже которой я не могла представить. Теперь моя очередь. — Любой ценой. Я найду способ.

Леона смотрела на меня с немым изумлением, словно видя меня впервые. Она ничего не сказала, лишь кивнула, и в её глазах мелькнула крошечная, слабая искорка надежды.

Я выскочила из её комнаты и почти бегом помчалась к себе. Сердце колотилось, в голове стучало одно: «Приворотное зелье. Надо найти противоядие».

Ворвавшись в нашу с Элис комнату, я с порода начала выпаливать всё, что произошло. Элис слушала, широко раскрыв глаза, а Мартин, сидя на подоконнике, перестал вылизывать лапу и насторожил уши.

—...и она сказала, что это приворотное зелье! — закончила я, едва переводя дух.

Элис свистнула.

— Вот это поворот... Каэлан, я знаю, он тупой, но не настолько же! Дешёвые приворотки — это опасно! Они калечат волю, а не просто вызывают симпатию.

— Что нам делать? — умоляюще спросила я, глядя то на неё, то на Мартина. — Как ей помочь?

Элис задумалась, нахмурив свой веснушчатый нос.

— Обычные противоядия из лазарета не помогут. Тут нужен специфический антидот. Или очень сильное очищающее зелье. — Она посмотрела на меня с внезапной решимостью. — Тут поможет только одна особа. Ведьма. Настоящая. Не как эти академические сухари.

— Ведьма? Где мы её найдём? Их у нас днём с огнём давно уже не сыщешь.

— Завтра у нас выходной, — сказала Элис, понизив голос. — Я знаю, где она живёт. На окраине Дервуда, в старом лесу. Я... я могу провести вас туда. Провести — да. Но вот заходить... — она сглотнула и потупила взгляд. — Я не могу. Я боюсь. У меня... плохие ассоциации с такими местами.

Я посмотрела на Мартина. Тот пожал мохнатыми плечиками.

— Не смотри на меня. Моя специализация — хаос и булочки, а не переговоры с местными колдуньями. Но я, пожалуй, составлю вам компанию. Так, для моральной поддержки. И на случай, если у неё найдётся что-нибудь вкусненькое.