Чтение онлайн

— Ну что, пташки, — сиплым голосом произнёс бычина, и его дыхание пахло перегаром. — Куда это вы так поздно, такие хорошенькие, да ещё и в таком растрёпанном виде? Небось, гулянка удалась? Может, поделитесь с бедными людьми? Кошелёчки, украшения, что найдётся. А может, и сами составите компанию? — Он грязно подмигнул.

Его спутники захихикали. Верзила достал из-за пояса короткую, толстую дубинку, а вертлявый тип поигрывал в пальцах каким-то кривым заточённым гвоздём.

Сердце у меня упало, превратившись в комок ледяного страха. Мы были абсолютно беззащитны. Леона — в полуобморочном состоянии, её голова беспомощно свесилась на плечо Элис. Сама Элис — перепугана до полусмерти, её глаза были полны слёз, а тело била мелкая дрожь. Я — истощена до предела, едва стояла на ногах.

— У нас ничего нет, — сипло, почти беззвучно, сказала я, прижимая к себе Леону и пытаясь отступить, но уперлась спиной в холодную стену обшарпанного дома.

— А мы проверим, — усмехнулся верзила, делая шаг вперёд и сжимая дубинку. Его рука с зажатым гвоздём метнулась к моей шее.

И тут во мне что-то сорвалось. Вся накопленная за день боль, унижение, страх и ярость от жуткого ритуала, от шокирующего откровения Вельды о медальоне-кандалах, от этого гнусного нападения, от собственного бессилия слились в один сплошной, белый, горящий шар ярости где-то в груди. Он разрывал меня изнутри, требуя выхода. Я не думала. Не произносила заклинаний. Я просто почувствовала, как эта лавина эмоций рвётся наружу, и не было больше сил её сдерживать.

Я закричала. Не от страха, а от того, что во мне лопнула последняя преграда. Это был крик отчаяния, гнева и освобождения. И вместе с криком из меня вырвалась Сила.

Это была не магия, которую я видела у других. Не сгусток света или огня. Это была невидимая, но физически ощутимая волна чистого, необузданного импульса. Воздух вокруг нас дрогнул, сгустился и с громким хлопком, похожим на удар гигантской ладони, рванул от меня во все стороны.

Мостовые камни под ногами грабителей вздыбились, вывернулись наружу с оглушительным скрежетом. Стена позади нас затрещала, и по каменной кладке поползла паутина трещин. Троица нападавших была отброшена назад, как тряпичные куклы. Они не просто упали, их отшвырнуло на несколько метров, и они с глухими, костоломными стуками рухнули на землю. Бычина ударился головой о мостовую и затих. Верзила, плача от боли, схватился за свою руку, торчащую под неестественным углом. Вертлявый тип, получив удар спиной о стену, лежал без движения, тихо постанывая.

Пыль и мелкие камушки, смешанные со снегом, медленно оседали вокруг, в наступившей звенящей тишине. Я стояла, опустошённая и дрожащая, как в лихорадке, не веря в то, что только что произошло. Мои руки горели, будто я сунула их в печь, а перед глазами плясали чёрные и багровые пятна. Я чувствовала, как из меня ушло что-то важное, какая-то жизненная энергия, оставив после себя лишь изматывающую слабость и оглушительный шок.

И тут на другом конце улицы послышались тяжёлые, размеренные шаги и крики.

— Эй! Что здесь происходит? Тревога!

К нам бежали двое городских стражников в потрёпанных мундирах, привлечённые чудовищным грохотом. Их факелы выхватывали из темноты жуткую картину: три тела, распластанные на земле среди обломков брусчатки, и мы, три девушки, стоящие в эпицентре разрушений — две в полуобморочном состоянии и одна, с широко раскрытыми от шока и ужаса глазами, в центре этого хаоса.

— Всем оставаться на месте! Ни с места! — скомандовал один из стражников, грубо хватая меня за руку. Его лицо было суровым, глаза металлически блестели в свете факела. — Всех в участок! Быстро! И этих тоже, — кивнул он на лежащих бандитов.

Наши слабые, заплетающиеся попытки объяснить, что мы жертвы, а не нападавшие, разбились о каменные, не видящие ничего, кроме фактов, лица законников. Они видели одно: трое избитых, возможно, покалеченных мужчин, разрушенный участок улицы и нас, странную компанию из учениц Айстервида, стоящую в центре этого кошмара.

Нас, едва живых, поволокли в участок. Леону почти несли, её ноги волочились по земле. Элис шла, всхлипывая и пытаясь что-то объяснить стражнику, который молча тащил её за локоть. Я же, всё ещё не в силах прийти в себя от случившегося, молча смотрела на свои ладони. На них не было ни ожогов, ни следов магии. Но я чувствовала. Я чувствовала, как по ним будто бегут тысячи раскалённых иголок, и в груди пульсировала странная, чужая пустота. Это была не чужая сила, не проделки Мартина. Это была я.

Ясмина Гейтервус

Скамья в камере была холодной и липкой, будто её только что вытерли грязной тряпкой. Я сидела, вжавшись в стену, и пыталась дышать ровно, но воздух в крошечной, безоконной каморке городского участка был густым и спёртым. Он пах старым страхом, дешёвым табаком и потом — не нашим, а тысяч других несчастных, которые побывали здесь до нас. Каждый вдох обжигал лёгкие, напоминая, куда мы угодили.

Элис сидела рядом, прижавшись ко мне плечом. Её тело непрерывно мелко дрожало, а пальцы судорожно теребили край платья. Леону унесли почти сразу — двое стражников в грубых мундирах подхватили её безвольное тело и, бормоча что-то про «лекаря», увели вглубь здания. Я пыталась протестовать, но мои слова разбились о каменные лица. Мы были не ученицами аристократической академии, а всего лишь тремя подозрительными девчонками, застигнутыми на месте непонятного происшествия.

За тонкой деревянной перегородкой, в соседней комнате, раздавались голоса. Голос стражника, усталый и раздражённый, и другой — визгливый, полный боли и злобы. Я узнала его. Это был тот самый верзила с дубинкой.

— ...они ведьмы, говорю вам! — почти выл он. — Нас просто так отшвырнуло, будто ураганом! Мы мирно шли по своим делам, а они как закричат, и нас отбросило! Это чёрная магия! Сожгите их!

Ледяная волна страха прокатилась по мне. Он лгал. Лгал нагло и убедительно. И его ложь была страшнее любой правды. Потому что картина, которую видели стражники, говорила в его пользу. Трое взрослых мужчин — один с сотрясением, другой с вывихнутой рукой, третий весь в синяках. И мы — три девушки, на вид хрупкие и перепуганные, без единой серьёзной царапины. Кто поверит в нашу историю о самообороне? Кто поверит, что это я, Ясмина Гейтервус, вечная неудачница, смогла такое сотворить?

«Это была не я», — хотелось закричать. — «Это что-то внутри меня».

Но это прозвучало бы ещё безумнее.

— Они нам ничего не сделают, правда? — прошептала Элис, и её голосок дрогнул. — Мы же ничего не украли, никого не убили...

Я лишь молча сжала её руку. Украсть мы ничего не успели. Но мы кое-что сломали. Мостовую. И, возможно, жизни этих людей. И использовали для этого магию, о которой никто не должен был знать. Особенно ректор. Студентам категорически запрещено использование магии вне стен академии.

Мысли путались, цепляясь за обрывки ужаса. Рихард. Что он скажет? Он и так считал меня проблемой, ходячей катастрофой. А теперь это... Публичный скандал. Уличная драка. Применение неконтролируемой силы. Это был конец. Бесславный, позорный конец моей и без того шаткой учебы в Айстервиде.

Время в камере текло иначе. Оно было густым, вязким, как смола. Минуты растягивались в часы. Я считала трещины на потолке, слушала, как за стеной кто-то монотонно стучит по дереву, и пыталась не сойти с ума от ожидания. Элис в какой-то момент задремала, уронив голову мне на плечо, но её сон был тревожным, она всхлипывала и вздрагивала.