Чтение онлайн

— Режь, — приказал он. — Волосы отрастут, голова — нет.

Я сжала зубы и провела лезвием. Черные пряди упали на жухлую траву. Яо Чэнь стал выглядеть иначе — жестче, моложе и... опаснее. С короткими, небрежно торчащими волосами он напоминал бродячего воина-ронина, которому нечего терять.

Затем он повернулся ко мне.

— Твоя очередь, жена. Твои шелка стоят больше, чем жизнь всей деревни, в которую мы едем.

Он безжалостно сорвал с меня остатки лавандового платья. Под ним осталась простая нижняя рубаха.

Он достал из седельной сумки какой-то серый, грубый плащ и бросил мне.

— Надень, и испачкай лицо. Ты слишком красивая для жены наемника.

Я послушно натерла щеки землей. Яо Чэнь посмотрел на меня критически, потом подошел, взял горсть пыли и втер мне в шею и в волосы.

— Вот так, — кивнул он. — Теперь ты похожа на замарашку, но все равно... глаза выдают. Слишком умные. Прячь взгляд, Ли Юй, смотри в пол.

Мы двинулись дальше, но уже шагом, чтобы не заггнать коней.

Пейзаж вокруг менялся, чем дальше мы уходили на север, тем безрадостнее становилась картина.

Поля стояли неубранными. Рис гнил в воде. Деревни, которые мы проезжали, казались вымершими. Окна заколочены, двери распахнуты.

— Где все люди? — спросила я шепотом.

— Бегут, — мрачно ответил Яо Чэнь. — Слухи о прорыве варваров летят быстрее ветра, а там, где бегут крестьяне, приходят мародеры.

К вечеру небо затянуло свинцовыми тучами. Пошел первый снег — мокрый, колючий. Он хлестал по лицу, смешиваясь с грязью на дороге.

Мы остановились у постоялого двора «Три Сосны» на перекрестке трактов. Это было большое, мрачное здание, окруженное частоколом. Из трубы шел дым, во дворе горели факелы.

— Здесь опасно, — заметил Железный Кулак. — Слишком много лошадей во дворе. И это не торговые клячи. Боевые кони.

— У нас нет выбора, — ответил Яо Чэнь, глядя на меня. Я едва держалась в седле от холода и боли. — Ли Юй нужно тепло и горячая еда, и нам нужно сменить лошадей.

Мы въехали во двор.

На нас сразу уставились десятки глаз. Двор был забит людьми. Солдаты в грязных, разномастных доспехах, явно снятых с мертвецов. Дезертиры. Самая страшная порода людей на войне — те, кто предал присягу и теперь жил грабежом.

Яо Чэнь спешился и помог мне слезть. Он сразу же задвинул меня себе за спину.

— Мест нет! — гаркнул кто-то с крыльца.

— Мы заплатим, — Яо Чэнь подбросил в воздух серебряную монету. — Нам нужен только угол в общем зале и овес для коней.

Монета исчезла в руке здоровяка с перевязанным глазом.

— Заходите, — буркнул он, сплевывая. — Но за сохранность вещей не отвечаем.

Мы вошли в зал. Здесь было душно, пахло кислым вином и жареным мясом. За длинными столами сидели дезертиры, пили, играли в кости, щупали испуганных служанок.

Мы заняли дальний угол, подальше от очага, но так, чтобы спина была прикрыта стеной. А-Бин и остальные расселись вокруг нас, создавая живой щит.

Яо Чэнь принес мне миску какой-то похлебки и кувшин разбавленного вина.

— Ешь, — приказал он. — Тебе нужны силы.

Я заставила себя проглотить несколько ложек. Еда была ужасной, но горячей.

— Как плечо? — тихо спросил он, садясь рядом.

— Терпимо, — соврала я. На самом деле, плечо горело огнем, повязка промокла.

— Нужно перевязать, — он нахмурился. — Но не здесь, слишком много глаз.

Я оглядела зал. Глаз действительно было много, и все они смотрели на нас.

Особенно один.

За соседним столом сидел капитан дезертиров. Огромный, лысый. Он пил вино прямо из горла, не сводя с меня мутного взгляда. Мой плащ распахнулся, когда я ела, и он, видимо, заметил, что под грязью скрывается женская фигура.

— Эй, бродяга! — крикнул он Яо Чэню. — Твой парень слишком смазливый для наемника. Может, это девка?

В зале стало тише, дезертиры загоготали.

Яо Чэнь даже не повернул головы. Он спокойно отломил кусок хлеба и протянул мне.

— Не обращай внимания, — шепнул он.

— Я спрашиваю тебя, крыса! — капитан встал, опрокинув скамью. Он шатался. — Угости нас своей подружкой. Мы давно не видели баб, кроме этих деревенских куриц.

Он подошел к нашему столу, от него разило перегаром так, что слезились глаза.

— Покажи личико, красавица, — он потянулся своей грязной лапищей к моему капюшону.

А-Бин и Железный Кулак дернулись, хватаясь за мечи под столом, но Яо Чэнь остановил их коротким жестом руки.

Он медленно поднял глаза на капитана.

— Убери руку, — сказал он. Тихо, спокойно, вежливо.

Но в этом спокойствии было что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок. Это был голос смерти.

— А то что? — капитан ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Что ты мне сделаешь, щенок? У меня тут тридцать сабель. А вас — горстка оборванцев.

Он схватил меня за подбородок жирными пальцами.

— М-м-м, какая кожа... Нежная... Как у госпожи...

Я дернулась, но он держал крепко.

— Я сказал... — Яо Чэнь встал.

Движения не было видно, был только звук.

Вжик.

И глухой удар.

Капитан замер, его глаза расширились от удивления. Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь.

Яо Чэнь стоял перед ним. В его руке была простая деревянная палочка для еды. Она вошла капитану в глазницу и вышла из затылка.

Тело рухнуло на стол, ломая посуду.

В зале повисла тишина.

— Я сказал: убери руку, — закончил фразу Яо Чэнь, вытирая пальцы о скатерть. — Ты не послушал.

Дезертиры вскочили, хватаясь за оружие.

— Он убил Клыка!

— Режь их!

— Встать! — рявкнул Яо Чэнь.

Двенадцать бойцов «Лотоса» встали как один. Плащи были сброшены. В свете факелов блеснули клинки из черной стали.

Это были не наемники. Это были машины для убийства. Их аура, холодная и слаженная, заполнила зал, подавляя пьяную ярость дезертиров.

— Слушайте меня, падаль! — голос Яо Чэня гремел. — Я — Яо Чэнь, брат Генерала Яо Шэна. Тот, чью армию вы предали, когда сбежали с поля боя.