Чтение онлайн

Шутки, это, конечно, хорошо, но… Я посмотрела на Желтка:

— Где Трастамара?

Тот кивнул на стену:

— В зеркале.

Я потеснила Желтка, заглянула в зеркальную гладь:

— Ты смог протолкнуть его туда?

Грифоныш по-своему хмыкнул:

— У нас теперь большая сила! А будет еще больше, когда я подрасту!

Вито встал рядом и тоже смотрел. Хотел коснуться зеркальной глади пальцем, но я почему-то остановила:

— Не надо.

— Что там? За этим зеркалом?

— Замкнутое пространство.

— И выход только один? Зеркало?

Я кивнула:

— Он всегда мечтал пройти на ту сторону.

Вито тронул ставень:

— Так пусть и остается там. Это избавит меня от необходимости быть палачом. При условии, что он не сможет оттуда выти.

Мы оба отшатнулись, наблюдая, как из зеркальной поверхности показалась рука. Сердце дрогнуло. Что если он выйдет? Но рука Трастамары высунулась лишь по локоть и снова исчезла. И я с облегчением выдохнула: ему никогда не выйти.

Вито снова вгляделся в зеркало:

— Оттуда что-то видно?

Я кивнула:

— Да. Эту камеру. Но ничего не слышно.

Вито взялся за ставень, намереваясь закрыть створки, но, в тот же миг, из зеркальной глади снова мелькнула рука. И я с ужасом увидела, как Вито медленно развернулся и оседал по стене, а из его груди торчала рукоять стилета. Я кинулась к мужу, уложила его на пол. Тут же схватила упавшие песочные часы и несколько раз с остервенением ударила подставкой по зеркалу на стене. Так, что его поверхность сплошь пошла мелкими трещинами и начала высыпаться. Проклятый Трастамара не просунет больше через барьер даже кончик ногтя.

Я рухнула перед Вито на колени, старалась не поддаваться панике. «Дядюшка» не учел только одного: мы так и не стали настоящими супругами. Я заглянула в помутневшие глаза своего мужа:

— Я тебя ни за что не отдам. Ты слышишь?

И почувствовала, как мои руки стремительно наливаются магическим жаром.

Мы покинули дворец беспрепятственно. Всего лишь простое заклинание отведения глаз, которое с первого раза далось мне с невероятной легкостью. Собрали вещи, заложили карету, забрали своих людей и лошадей. Теперь Вито ехал со мной в экипаже, а Пилар большую часть пути проделала на козлах, рядом с кучером. По собственному почину. Только бросала на нас с мужем понимающие многозначительные взгляды. Впрочем, нам с ним о многом нужно было поговорить. Лишние уши, пусть и уши моей Пилар, были ни к чему.

А я чувствовала себя буквально всемогущей... Странное, очень странное чувство. Будто я стала какой-то другой. С того самого мига, когда исцелила Вито. Я едва не задохнулась от восторга, глядя, как его тело принимает мою магию. Как золотистая дымка впитывается, искрится на коже. Как возвращается жизнь. Как глубокая рана зарастает, сама выталкивая оружие. Я жалела только об одном, что «любящий дядюшка» не видел всего этого. Ему будет спокойнее с мыслью о том, что он сумел отобрать то, что мне так дорого. Я не хотела, чтобы ему было спокойнее. Он этого недостоин. Меня даже ничуть не заботила его участь в замкнутом пространстве без еды и воды. Сейчас я думала об этом без содрогания и сочувствия.

И теперь я не сомневалась, что смогу спасти Вито. Во мне бурлила огромная сила, способная сравнять с землей горы — не хватало лишь знаний. И я их раздобуду.

Обратно мы ехали не торопясь, чтобы потянуть время. Все должно было выглядеть так, будто мы вернулись без происшествий, погостив при дворе, сколько полагается. Но я теперь не хотела терять ни минуты. Я вынесла из библиотеки несколько книг и всю дорогу жадно изучала, подсвечивая себе магическим фонариком. Вито долго не задавал вопросов, но, наконец, не выдержал:

— Что ты все время ищешь? Не поднимаешь головы.

Я ответила без запинки, не отрываясь от текста:

— Способ вылечить тебя. Он есть, и я его найду. Обещаю. Не хочу терять время. И… еще кое-что.

Он помрачнел, поджал губы:

— Что?

Я ответила честно, не хотела ему врать:

— Хочу знать, что надо сделать, чтобы твоя матушка не догадалась о моем даре. Это сейчас даже важнее. Догадка вызовет слишком много вопросов. И тогда она узнает, что я дочь принцессы Авейро. Той самой, с которой она соперничала. — Я облизала губы: — Ведь получается, что это из-за моей мамы сеньору де ла Серда отлучили от двора… Твоя матушка и без того меня недолюбливает, а узнав все это…

Я не договорила. Даже поежилась, на мгновение представив, каким кошмаром все это может обернуться. Да она никакой жизни не даст, несмотря на всю мою магию! Душу вытрясет! История с Трастамарой осталась в прошлом, и теперь снова передо мной зловещей тенью маячил образ «обожаемой» свекрови. Терять своего мужа я не собиралась, а вот с этим ядовитым довеском ничего поделать не могла… Матушка, как ни крути.

Вито даже усмехнулся:

— Все еще искренне надеешься найти общий язык с моей матерью? Мне жаль тебя огорчать, Лорена, но это безнадежно. Она согласна терпеть лишь Ромиру. И то, до тех пор, пока та не почесала против шерсти. Тогда и этой бедняжке придется несладко. Особенно без поддержки брата. Если мать объявила тебя врагом, это не исправить. Такова моя мать. Она не меняет решений и стоит на своем до последнего. Даже если не права. Вам лучше просто не пересекаться. Дом большой — вы можете успешно избегать друг друга. Терпеть придется… недолго.

Я покачала головой, показательно игнорируя его последние слова. Будто оглохла. Вито не верил в удачу. Совсем не верил. Даже после того, как я исцелила его смертельную рану. Твердил одно и тоже: «Другого способа не существует, нужно убить Короля леса, но это невозможно». И теперь, несмотря на то, что между нами не осталось никаких тайн, он будто старательно выстраивал новую стену. Меня это очень огорчало. Неоднократно возникали мысли о том, чтобы, наконец, окончательно скрепить наш брак, не оставить ему шанса отступить. Я очень хотела этого, потому что иного мужа просто не представляла. И не желала представлять. Но это было неразумно. Я видела, как моя магия разбивалась о Трастамару, превращая сильные чары в ничто. Ощущение полного бессилия. Я не могла так рисковать.

— Нет, не надеюсь. Но не хочу усугублять. Вдруг матушка сможет что-то понять, едва мы столкнемся. А мы столкнемся, уверяю тебя. Я еще не знаю, как ощущается чужая магия. Я просто стараюсь избежать лишних проблем.

Он кивнул, но я уловила плохо скрываемое раздражение. Но и оно было напускным. Уже неоднократно за время этой поездки я замечала, как меняется Вито, едва я начинаю говорить о каких-то перспективах. Он давно смирился со своей участью, и буквально тонул в этой холодной обреченности.

Он какое-то время молчал, погруженный в свои мысли. Наконец, спросил:

— Что ты сделала с Пилар?

Я, наконец, окончательно оторвалась от книги:

— Что?

Вито усмехнулся и поморщился:

— От нее так разило магией, что я едва не задохнулся. Я даже рад, что она вышла из салона, потому что след все еще не развеялся. Что ты на нее наложила?

Если честно, совесть все же кольнула, и мне чуть-чуть стало стыдно. Это было немножко подло, но лишь для всеобщего блага. Но я все равно испытывала угрызения совести каждый раз, глядя на Пилар, потому что теперь, посмотрев определенным образом, видела на ней едва уловимую золотистую дымку моих наложенных чар. Она останется до тех пор, пока я не сниму эти чары.