Чтение онлайн

Я старалась гнать эти мысли, иначе можно просто сойти с ума. Старалась искать выход, но не находила. Потому что его не было. Я даже думала о том, чтобы попытаться разыскать на внутренней стороне свою свекровь. Да, ради меня она не пошевелит даже пальцем. Но ради собственного сына… она ведь мать. Вито не может быть для нее пустым местом. Но и здесь был тупик. Это мое зеркало. С магией моей мамы. Мегера через него не пройдет. Оставался только Желток. Но чем поможет он? Все упиралось в Вито, и я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я была так напряжена, что даже глаза высохли.

Я пыталась прикинуть, сколько времени могу провести на внутренней стороне, не раздражая посланника. Путь до дерева занимал три-четыре минуты. Столько же обратно. Полагаю, прождать хотя бы полчаса Трастамара в состоянии… Я все еще надеялась, что смогу что-то придумать.

Но когда проклятый посланник вернулся, все мои нехитрые планы пошли прахом. Следом вошел охранник и поставил в камере два табурета. Трастамара тут же уселся на один, развернул на коленях матерчатый сверток. Достал мое зеркало и поставил на второй табурет. Но рядом с сухим стуком припечатал небольшие песочные часы с делениями. Уставился на меня:

— У тебя десять минут. Когда время выйдет, с каждой лишней минутой твоя служанка будет лишаться по одному пальцу. Когда пальцы закончатся, придется ее убить. Выходит, у нее не больше получаса.

Я потеряла дар речи. Это был чудовищный расчет. Он предусмотрел все. Абсолютно все. Проклятый оборотень не давал мне возможности даже вздохнуть. Я в ужасе замотала головой:

— Я не успею. Десяти минут не хватит. Мне нужно больше времени, ваша светлость.

— Больше у тебя нет.

— Зачем такая жестокость? Ведь всегда можно договориться.

Губы посланника нервно дернулись. Было видно, что он все хуже и хуже держал себя в руках. Не осталось ни отвратительной жеманности, ни холодного расчета. Все это стерлось, как старая позолота. Осталось нервное нетерпение. И злость, которая буквально клокотала внутри. Он будто стал другим человеком. Теперь кем-то третьим.

— Я слишком долго возился с тобой. И не позволю все испортить, когда остался всего один шаг. — Он посмотрел так, будто хотел убить меня взглядом. Вдруг протянул руку, перевернул песочные часы и поставил обратно: — Время пошло.

Я не сразу опомнилась. Переводила взгляд с посланника на пересыпающийся тонкой струйкой песок.

Тот процедил сквозь зубы:

— Время уже идет.

Меня будто ошпарило, к горлу подкатил ком. Я дернулась всем телом, стараясь быстрее коснуться зеркальной поверхности. Отведенного времени едва хватит, чтобы добежать до библиотеки, взять проклятую чернильницу и вернуться. Теперь я не думала ни о чем, кроме того, чтобы успеть. Я никогда не прощу себе, если Пилар получит хотя бы царапину.

Я ничего не видела и не слышала. Не думала ни о свекрови, ни о Желтке. Неслась, сломя голову. Чернильница нашлась там, куда я ее и положила — на полке рядом с книгами. Я зажала в кулаке пузатый флакон и бросилась обратно так быстро, как могла. И больше всего боялась, что не успела.

Когда я вернулась в камеру, в часах падали последние песчинки.

Трастамара криво улыбнулся, размеренно захлопал в ладоши. И каждый звук казался выстрелом.

— Прекрасно, моя дорогая. Я всегда говорил, что главное в любом деле — это мотивация.

Я крепче зажала чернильницу в кулаке.

— Где Пилар? Я хочу ее видеть.

Он проигнорировал вопрос, вытянул руку:

— Давай сюда.

— Я хочу увидеть Пилар.

Посланник шумно выдохнул:

— Не заставляй меня применять силу. Я этого не хочу.

Он был прав: я не слажу с мужчиной. Как бы ни пыталась. Я снова была совсем не в том положении, чтобы торговаться. У меня не было выбора. Я стиснула зубы, сунула чернильницу в протянутую руку.

— Это все? Теперь вы оставите нас в покое? Вы обещали. Где Пилар? Где мой муж? Я хочу уехать отсюда. Сейчас же.

Трастамара лишь молча усмехнулся. Он менялся буквально на глазах. Покручивал в пальцах серебряный флакон, наблюдал, как отражается в нем скупое пламя фонаря. Он выглядел усталым и умиротворенным. Недавняя ярость, сжигающая его, бесследно исчезла.

— Так ответы тебя больше не интересуют?

Я сглотнула, опустила голову. Я очень хотела сказать, что нет. Но не могла. Если я не получу ответов, буду мучиться всю оставшуюся жизнь.

— Интересуют.

— Так что ты хочешь узнать в первую очередь?

Я сглотнула:

— Кто вы такой?

Казалось, от напряжения мое сердце не выдержит. Я боялась не устоять на ногах и прислонилась к стене. Плевать, как это выглядело. Пусть думает, что хочет. Проклятый оборотень уже и так раздавил меня, как жука.

Он уставился со слащавой улыбкой:

— А сердечко ничего не подсказывает?

Я стиснула зубы. Молчала. Не хочу озвучивать предположения. А он ждал, будто в предвкушении неверных догадок. Я облизала губы:

— Нет.

Трастамара разочарованно скривился, становясь похожим на балаганного паяца.

— Жаль…

У меня уже не было терпения.

— Говорите же!

Посланник поднял голову:

— Какое нетерпение… Твоя мать приходилась мне единокровной сестрой. Стало быть, ты обрела любящего дядюшку.

Меня охватило такое облегчение, что я запрокинула голову, откидываясь на стену, и прикрыла глаза. Тяжело дышала. Господи, спасибо! Все равно глубоко внутри я ужасно боялась, что этот человек может оказаться моим отцом. Это было бы кошмарным ударом. Нестерпимым.

Я постаралась взять себя в руки:

— Что случилось с моей мамой? Вы ведь знаете.

Размякшее лицо Трастамары вдруг стало жестким и резким:

— Твоя мать всего лишь поплатилась за собственную глупость. Люди говорят, что в рай силком не затащишь. Так это правда.

— В рай? — Я даже усмехнулась: — Я узнала вас достаточно для того, чтобы понять, что ваш рай может выглядеть иначе. Я не верю, что моя мама была глупой настолько, чтобы…

Я не договорила, опустила голову. Что я сделаю, если услышу, что это совершил он? Своими руками? Что я могу ему сделать? Меня лихорадило от нервного напряжения. Вопросов было столько, что я даже не могла последовательно вести нить разговора. Я ужасно хотела скорее узнать все и покончить с этим.