Чтение онлайн

— Ты ранена?

Я с трудом покачала головой, снова ощущая ужасную слабость. Словно переложила, весь свой груз на его плечи и смогла облегченно выдохнуть, теряя последние силы. Цеплялась за его камзол.

— Нет… Нет.

Вито окинул меня сосредоточенным взглядом, будто не поверил словам. Вдруг прижал к себе, выдохнул в висок:

— Я боялся не успеть. Не мог найти тебя. А потом сильно запахло магией. Очень сильно.

Я прижалась к нему, понимая, что никакая сила не сможет меня оторвать. И все вокруг растворилось. Не было ни кошмарных последних часов, ни этой тюрьмы. Я слышала, как гулко бьется его сердце.

— Кажется, ты стала самой настоящей ведьмой… Даже мать бессильна на этой стороне.

Я лишь пожала плечами. Не хотела думать об этом сейчас. Устало улыбнулась и еще сильнее прижалась к Вито:

— Он дал тебе противоядие… слава богу. Я так на это надеялась.

Тот покачал головой:

— Нет. Не дал.

Я порывисто подняла голову:

— Как?

Вито обернулся на копошащегося на полу Трастамару. Тот докатился до стены и пытался сесть. Но все так же молчал, больше не пытался звать на помощь. Лишь искрил глазами, становясь похожим на настоящего, совсем не бутафорского безумца.

— Он и не собирался этого делать — я слишком мешал. — Вито повысил голос: — Ведь так, ваша светлость?

Мерзавец лишь скривил губы в подобие кислой ухмылки:

— Стоило выдать ее за кого-то из этих балбесов-близнецов. Проблем было бы меньше. Жаль, что ты оказался не женат.

Я снова заглянула в лицо своего мужа:

— Но как тогда?

— Яд ледяного змея в моей крови переборол более слабый яд. Нужно было просто подождать. — Он коснулся губами моих волос. Молчал. Наконец, едва заметно кивнул в сторону Трастамары: — С ним нужно что-то решать…

Внутри замерло:

— Что?

Я понимала, что имел в виду Вито, но… Пока этот человек жив, он не оставит нас в покое — это ясно, как день. Не уймется, пока не уничтожит. Мы для него опасны. Наивно думать, что мы сумеем договориться. Но позволить своему мужу стать хладнокровным убийцей? От этой мысли меня бросало в дрожь. Я не хочу. Не хочу!

Я подняла голову:

— Ведь должен быть какой-то выход…

Вито покачал головой:

— Боюсь, что нет. Этот человек уже никогда не оставит тебя в покое. Ты же сама это понимаешь.

Трастамара тут же вцепился в мое сомнение. Подался вперед:

— Твоя бесценная супруга дело говорит. В конце концов, мы же не дикари. Цивилизованные люди всегда могут найти дипломатическое решение. Я признаю проигрыш и готов гарантировать, что не доставлю вашей чете неудобств. Если угодно, я составлю вам протекцию при дворе, и вы сможете взлететь очень и очень высоко. Вы получите новые земли. Это щедрое предложение, сеньор Кальдерон. Я даже готов замолвить словечко за вашу почтенную матушку. И ее снова станут принимать при дворе со всеми почестями. Это осчастливит ее. Все что угодно в обмен лишь на ваше честное молчание. Это не составит для вас обоих никакого труда. А с моей стороны — сплошные гарантии. Вы получаете лишь выгоду, которая другим и не снилась.

Я сглотнула:

— Вы обещаете, что оставите нас в покое? Но могу ли я поверить?

Вито предостерегающе сжал мою руку:

— Лорена, нет! Он предложит, что угодно, лишь бы заморочить тебя и спасти свою шкуру.

Я порывисто подняла голову, заглядывая в его лицо:

— Я не хочу, чтобы ты… я не хочу. Ведь должен же быть другой выход!

Вито стиснул зубы:

— Только твоя магия. Сможешь лишить его памяти или отнять разум?

Я даже отшатнулась, покачала головой:

— Нет, не смогу. Даже если бы умела. — Я облизала губы: — Мы кровные родственники. Он — мой дядя. Брат моей мамы. Я потом все расскажу тебе.

Вито совсем не удивился. Лишь кивнул:

— Я допускал нечто подобное… Тогда ты понимаешь, что у нас просто нет другого выхода?

Я посмотрела на Трастамару. Он напряженно сжался. Теперь на его взмокшем лице отражался самый настоящий страх. Без ужимок и кривляний. Он вскинул голову:

— А если я солгал?

Я вздрогнула всем телом:

— Что?

Повисла плотная тишина. Посланник блаженно улыбнулся:

— Ведь ты, кажется, даже не усомнилась. Все приняла на веру. Что если я солгал? И между нами нет никакого кровного родства?

Я подалась вперед:

— Так вы, правда, солгали?

Мерзавец буквально расцвел на глазах. От недавнего ужаса на его лице не осталось и следа.

— Хочу, чтобы пока это осталось маленькой загадкой с сюрпризом. Проверь, и все узнаешь. Лиши меня памяти, как предлагал твой благоверный. Этот вариант меня тоже устроит.

Я посмотрела на мрачного Вито:

— Нужно попробовать.

Тот сдался:

— Пробуй, если знаешь заклинание.

Я покачала головой:

— Нет, не знаю. Я заучивала пока только заклинания жизни и исцеления. Как самые нужные. А здесь необходимо заклинание забвения. Мне надо сходить за книгой.

Посланник подал голос:

— Не вижу в этом препятствия. Ведь мы не стеснены во времени. Если, конечно, твоему мужу не так уж не терпится лишить меня жизни.

Вито посмотрел на Трастамару, и уголок его губ дрогнул:

— Лорена, он тянет время. Потому что прекрасно понимает, что рано или поздно его люди спохватятся. Твоя магия пригодится, но нам стоит уйти отсюда раньше.

— Но мне нужно знать, лжет он или нет. Очень нужно.

Мой муж задумался на мгновение:

— Заклинания исцеления ты знаешь хорошо?

Я кивнула:

— Думаю, что да.

Вдруг Вито приблизился к Трастамаре, нагнулся и без колебаний полоснул кинжалом по его плечу. Тот зашипел, сцеживая выдох сквозь стиснутые зубы. Но промолчал. Рукав тут же начал напитываться кровью.

Вито кивнул на рану:

— Исцеляй. И все узнаешь.

Я несколько опешила от такого решения, но не могла не согласиться: это было более чем разумно. Даже Трастамара признавал — это отчетливо читалось на его лице вместе с досадой.

Я начала вычерчивать заклинание, почти с восторгом наблюдая, как густо стелется в воздухе золотистая дымка, как послушно складываются нужные символы. Это было настолько легко, что не укладывалось в голове. Проще детской игры.

Я невольно обратила внимание на лицо «дядюшки». Он смотрел на мое колдовство с каким-то немым благоговением. На этом лице отражалось все: удивление, восхищение, разочарование, сожаление, досада. Я не различила лишь зависти, будто Трастамара, наконец, осознал, что магия ему неподвластна. Смирился.