Чтение онлайн

— И правда, было не очень-то весело, когда все эти камни посыпались прямо на голову, — согласилась Лидия.

Призрак шагнул вперед. Агата отшатнулась, налетев на Магду и Лили и все трое чуть не упали. Надо было бежать, но ноги словно оледенели.

Только Пинна не сделала ни шагу назад, лишь выше подняла огненный камень. Бедняжка! Наверняка, ее то призрак и схватит первым.

Внезапно, из темноты раздался тихий клекот. В круг света вылезла пернатая голова с мощным клювом, и потянулась к ним. Магда и Лили все же упали, завизжав, а Агата, не думая, по привычке, протянула руку и погладила ферналь по шее.

К ее удивлению, пальцы не проскользнули сквозь нее, а коснулись теплых и нежных перьев. Эри, ферналь Лидии, с розовым, как лепестки пиона оперением, довольно заурчала.

Агата принялась ее наглаживать, все отчетливее понимая, что ферналь абсолютно и совершенно жива! А если жива птица, то к чему быть мертвой ее наезднице?!

Магда и Лили все-таки с воплями выбежали в большую пещеру, и они остались втроем, если не считать ферналь.

Подойдя вплотную к Лидии, Пинна направила свет огненного камня на ее бледное лицо.

— Как же ты ухитрилась выжить? — спросила она.

— Просто, повезло. Да, и Эри оказалась очень прыткой.

Опомнившись, Агата порывисто обняла Лидию. Та полупридушенно пискнула в ее руках.

— Но как же так… как же ты оказалась здесь? — спросила Агата, когда волнение, клокочущие в груди, чуть улеглось.

Лидия аккуратно ее отстранила.

— Я наткнулась на вход в пещеру, еще когда искала, что-то, чтобы помочь тебе. А когда поняла к чему идет дело, и, что Ренита собирается устроить обвал, мы с Эри успели проскочить внутрь. Жаль только, что вход завалило.

— Это же чудо! Семь сестер благословили тебя! — восторженно воскликнула Агата.

— И правда повезло, — покачала головой Пинна.

— Так она, что жива?! — поинтересовалась Магда, высовываясь из-за угла. И тут же крикнула, обращаясь к Лили. — Живая она, а вовсе не призрак! Представляешь?

Вернувшись к ним, Лили принялась тоже обнимать Лидию. Затем к ней присоединилась и Магда, которая, вдруг заплакала.

Лидия сносила это все стойко, но, словно без особой радости. Будто ни скорбь подруг по ней, ни их радость от того, что она оказалась жива, не побуждали в ней никаких особенных чувств.

Они вернулись к своему лагерю. Агата вела Эри за поводья, и та радостно клокотала, завидев других птиц из своего стада.

— Как ты очутилась здесь? — спросила Агата, когда они уселись кругом.

— Бродила по этим пещерам целую вечность — искала выход, — пояснила Лидия. — Потом устала, захотела спать, и выбрала местечко поукромней.

— Повезло, что мы нашли друг друга, — вздохнув, сказала Лили. — А то так бы и разминулась.

— А вы сами, как очутились в пещерах?

— Во-первых хотели сократить путь, — пояснила Агата. — А во вторых… Снаружи бесчинствует Фелиция и те девушки, кого ей удалось переманить на свою сторону. Они едва не убили нас с тобой, а потом набросились на Пинну.

— Они думают, что это несправедливо, что его величество выделил среди всех именно нас, — добавила Магда. — И хотят избавиться от всех его фавориток.

Агата чувствовала себя настолько уставшей и вымотанной, что едва могла держать открытыми глаза. Вскоре, она повалилась на бок, укутавшись в одеяло и прижавшись спиной к мягкому боку Лили.

Ей о много еще хотелось поговорить с Лидией, но разговоры придется отложить на потом.

Агату разбудил толчок в живот. Она испуганно распахнула глаза, сперва не понимая, ни где она, ни что произошло. Рядом, прижавшись к ней спиной, спала Магда. Похоже, что она ударила ее локтем, ворочаясь во сне.

За ее спиной, тихо посапывая, спала Лили. Агата хотела вновь закрыть глаза и погрузиться в сон, но заметила, что Лидия и Пинна так и не легли.

Они сидели друг напротив друга и тихо вели беседу.

— Знаешь, а я ведь весьма недурно умею рисовать, — говорила Лидия. — Особенно портреты. Матушка считает, что девушка из благородной семьи обязана быть умелой в искусствах. Ни петь, ни играть на инструментах, я так и не смогла выучиться, так что остались лишь стихи и живопись.

— Ты любишь рисовать? — переспросила Пинна, словно не понимая к чему та клонит.

— Ненавижу, — мрачно ответила Лидия. — Единственное, что мне хоть чуть чуть нравится — это рисовать людей. Особенно, красивых. Пусть даже и слуг или челядь. От рисования портретов у меня развилась удивительно хорошая память на лица. Если я увижу человека, особенно красивого, то буду смотреть на него, рассматривая черты, и не забуду их уже никогда. Даже если встречу его через пять лет, и он изменится, будет в другой одежде и с другой прической. Даже, если он назовет себя иным именем — я все равно узнаю его и смогу вспомнить, где и когда я его встретила впервые.

— Это твой колдовской дар?

— Нет, дар у меня другой, а это так… Пустяк. Каждый сумеет такому выучиться.

— Интересное умение.

— Действительно, но речь не о том. Однажды, пару лет назад, во время поездки по Срединным равнинам, матушка до полусмерти высекла хлыстом служанку за то, что та дерзко посмотрела на нее. Пришлось, конечно, искать потом новую, и она наняла, какую-то девчонку из таверны, в которой мы останавливались. Та оказалась такой кроткой и нежной, что даже матушка к ней прониклась, но спустя пару недель девчонка сбежала, умыкнув у матушки шкатулку с рубиновым колье и бриллиантовыми кольцами и серьгами.

Лидия замолчала, глядя на Пинну. Та не отводила от нее взгляд.

— Вот как, — только и сказала она.

— Вот так, — подытожила Лидия. — И, знаешь, для меня тот день был днем удивительных открытий, ведь я никогда до того не думала, что кто-то может пойти против моей матушки и выйти сухим из воды, а той служанке это удалось. Она обокрала нас и сбежала, ее так и не нашли.

— Может быть, это вовсе не она сделала.

— Кто же еще? Но не в этом суть, — отмахнулась Лидия. — Суть в том, что встреть я эту девчонку сейчас, я бы тут же ее узнала. Если бы я указала на нее матушке, то та бы непременно меня поддержала, и все слуги, что работали тогда у нас, то же бы сказали, что это та самая воровка и есть, и ее бы схватили и отправили на соляные копи или на каторгу но, знаешь, я бы этого делать не стала. Я бы никому не сказала, что это она.

— Почему не стала бы?

— А зачем? — Лидия подняла на Пинну льдисто голубые глаза. — Мне та девчонка ничего дурного не сделала. Я только позабавилась, когда поняла, что она облапошила мою мать. Украшений и золота у нас в семье полно, и, кстати, по праву всем этим должна распоряжаться я, а не матушка. Так что нет, я не стала бы ее сдавать, скорее захотела бы подружиться.

— Какой ты интересный человек, — Пинна вдруг странно улыбнулась. — Я сперва думала, что ты очень наивна, и простодушна, но потом… Потом было уже поздно, что-то менять.