Чтение онлайн

Сегодня, на глазах многих американцев происходит процесс, при котором гордыня убивает разум, делая силу на удивление слепой и опрометчивой. Это маловразумительно с точки зрения земной человеческой логики, но закономерно в логике христианской: гордыня — наихудший грех, и она наказывается слепотой, а через слепоту — падением.

Простой анализ процессов, происходящих в отдельных странах мира, показывает правомерность этого тезиса.

СЛЕДЫ ЗАГОВОРА: МИРОВЫЕ ВОЙНЫ

Первая мировая война

Рука секретных обществ с сопутствующими банковскими и деловыми военными манипуляциями боле четко прослеживается в “войне, имеющей целью покончить с войнами”, обычно известной как Первая мировая война.

Вопреки объяснению в официальной истории, что война была вызвана убийством эрцгерцога Австро–Венгрии Франца Фердинанда, наследника престола Габсбургов, сербом в 1914 г., исследователи обнаружили, что планирование этой войны началось за много лет до этого и, как всегда, с участием членов секретных обществ.

“Начиная с конца XVIII в., тайная формула Ротшильда (натравливания нации против нации при финансировании обеих) руководила политическим климатом Европы, — писал исследователь Гриффин. — Гонка вооружений длилась много лет… Убийство Франца Фердинанда было не причиной, а спусковым механизмом” [734] .

Так же, как и сегодня, балканские государства были втянуты в цикл войн, революций и этнических конфликтов. После войн 19121913 гг. полковник Драгутин Димитриевич, руководитель сербской военной разведки, тайно решил убить Фердинанда с целью реализации части плана по освобождению сербов на юге Австро–Венгрии. Он действовал под именем “Апис” (пчела) в тайном обществе известном как “Черная рука” [735] .

Согласно масонской публикации от 1952 г. убийца Фердинанда боснийский серб Гаврило Принцип и другие были масонами, поощряемыми “пчелой” и обозленными раскрытием секретного соглашения между Ватиканом и Сербией. Смерть Франца Фердинанда вызвала цепь ультиматумов и мобилизаций, которые, в конечном счете, распространили войну от Балкан по всей Европе.

До этого опекуны фонда Эндрю Карнеги за мир во всем мире встретились в 1909 г., чтобы обсудить меняющуюся жизнь в Америке. Член Ордена “Череп и Кости” Дэниел Койт Гилман был президентом фонда Карнеги и руководителем исследования о состоянии ситуации в мире. Согласно заключению по этому исследованию его авторы пришли к тому же выводу, что и авторы доклада с железной горы: “Нет других известных способов, более эффективных, чем война, с целью изменения жизни огромной массы народа… Как нам вовлечь Соединенные Штаты Америки в новую войну?” [736] Это было в 1909 г.

Это очень хороший вопрос, так как американский народ был чрезвычайно изоляционистским, твердо придерживавшимся совета президента Джорджа Вашингтона “поддерживать свободный постоянный союз с любой частью зарубежного мира”.

Автор Гэри Аллен в своем классическом неопубликованном произведении “Никто не осмелится назвать это заговором”, написанном в 1971 г., также увидел злой умысел в этой войне. В частности он писал: “Вудро Вильсон был переизбран с ничтожным перевесом. Всю свою предвыборную кампанию он построил на лозунге “Он удержит нас от войны!..” Но уже спустя пять месяцев мы оказались втянутыми в нее. Та же самая толпа, которая управляла прохождением подоходного налога и созданием Федеральной резервной системы, хотела, чтобы Америка была втянута в войну. Морган, Джон Рокфеллер, полковник Хаус, Якоб Шифф, Поль Варбург и другие заговорщики острова Джекилл, все были глубоко вовлечены в создание ситуации, при которой США начали бы войну” [737] .

“Было известно, что очень богатые люди заинтересованы в вовлечении американского правительства в эту войну, и государственный секретарь Уильям Дженнингс Брайан был одним из тех, кто заметил это. “Как ожидал госсекретарь (Брайан), крупные банковские круги сильно заинтересованы в войне из-за огромных возможностей получать крупные прибыли” [738] , — пишет Ральф Эпперсон.

Поэтому и устраиваются различные заговоры, убийства и плетутся интриги с целью получения крупных прибылей, невзирая на то, что эти деньги делаются на крови простых людей. Деньги, деньги и еще раз деньги… являются причиной всех войн и революций.

“Непосредственно перед фактическим вооруженным столкновением французская фирма “Ротшильд фрер” телеграфировала Моргану и компании в Нью–Йорке, предлагая поток займов в 100 миллионов долларов, существенная часть которых должна была остаться в Соединенных Штатах Америки, чтобы оплатить французские закупки американских товаров” [739] , — писал исследователь Чарльз Каллан Тансилл в книге “Америка идет на войну”.

В этом займе участвовал банкир Морган–младший, взявший под свой контроль финансовую империю Моргана после смерти своего знаменитого отца в 1913 г. Морган как американский представитель Ротшильда или, как утверждают исследователи, его партнер — был главным действующим лицом в приближающемся кровопролитии.

Президент Вудро Вильсон, которого привели в офис щедрые дары банкиров Моргана, Бернарда Баруха, Якоба Шиффа и Кливленда Доджа, избрал молодого Моргана руководителем агентства по закупкам для Соединенных Штатов Америки даже при том, что тот действовал как самостоятельный агент от Англии, Франции, России, Италии и Канады. Занимая такое положение, Морган контролировал перемещение огромных масс денег, пока длилась эта война. Он приобрел более чем на 3 млрд долларов американских военных и других материалов от имени союзнических сил, организовал деятельность более двух тысяч американских банков на выпуск облигаций на сумму более 1,5 млрд долларов в союзнических обязательствах. После войны фирма Моргана организовала займы на более чем 10 млрд долларов на восстановление стран Европы.

Банкир Бернард Барух, который помогал финансировать создание и деятельность Совета по международным отношениям, был назначен президентом Вильсоном руководить Правлением военной промышленности, где он распределял все внутренние военные контракты. В то время “На Уолл–стрит ходили упорные слухи, что в ходе войны, чтобы обеспечить спокойную жизнь международным банкирам, он хранил 200 млн долларов у себя” [740] , — писал исследователь Гарри Аллен.

Морган и Барух были не единственными, кто получал военные прибыли. Согласно изданной статистике, ежегодная прибыль Дюфонтов, производителей пороха, возросла с 6 млн долларов в 1914 г. до 58 млн долларов в 1918 г., что составляет почти 950 % роста. В течение пяти довоенных лет ежегодный доход американской компании “Стил” составлял в среднем 105 млн долларов. С началом подготовки к войне в 1914 г. он подскочил до 240 млн долларов и держался на таком уровне в период военных лет до 1918 г. Прибыль международной компании “Никель” возросла с 4 млн долларов в год до 73,5 млн долларов в 1918 г., что составляет увеличение более чем на 1700 %.

Так ли, как надо, расходовалось это огромное количество денег?

Генерал–майор морской пехоты Смедли Батлер так не считает. В своей книге “Война это рэкет”, изданной в 1935 г., Батлер отмечал: “Возьмем обувь для солдат… Например, они продали дяде Сэму 35 тыс. пар подбитых гвоздями армейских ботинок. Всего было 4 млн американских солдат. Все это составляет восемь и более пар на солдата. В моем полку в течение войны была выдана только одна пара солдату. Часть этих ботинок, вероятно, хранится еще до сих пор… Еще больше осталось кожи. Добавим к этому, что люди продали вашему дяде Сэму сотни тысяч седел “Макклеллан” для конницы. Но за границей не было никакой американской конницы!.. Они продали вашему дяде Сэму 20 млн сетей от москитов для использования их солдатами за границей… Так вот, ни одна из этих москитных сетей не добралась до Франции!.. Приблизительно 6 тыс. повозок (гужевых фургонов) были проданы дяде Сэму для нужд полковников! Ни одна из них не применялась. Но изготовитель повозок получил свою военную прибыль” [741] .

Но вскоре для этих гигантских финансовых сделок возникла проблема — Германия была близка к победе в войне, а казна Англии и Франции оказалась пустой. Британские и французские банкиры, оказавшись перед лицом полной потери финансов, если Германия завершит установление баланса сил победой, обратились к Соединенным Штатам за спасением. Американский посол Уолтер Хинес Пейдж, который также был опекуном правления общего образования, созданного Рокфеллером, с ежегодным содержанием в 25 тыс. долларов, оплачиваемым Национальным городским банком Рокфеллера, поставил аналогичный вопрос перед Государственным департаментом 15 марта 1917 г. в телеграмме следующего содержания: “Я думаю, что давление этого приближающегося кризиса выходит за рамки возможностей финансового агентства Моргана для английского и французского правительств… Если мы не начнем готовиться к войне с Германией, наше правительство, конечно, не сможет осуществлять… прямого предоставления кредитов” [742] .