Чтение онлайн

— Да кому этот твой Виктор нужен! — смеюсь ему в лицо, дожевывая сочное поджаристое мясо. Картофель, пропитанный куриным золотистым жирком, так и просится в рот! — И никакая я не роанна, обычная бордельная работница.

— Откуда ж ты тогда мое имя знаешь? И мои заслуги? — Олег скалится. — Кто тебе всю подноготную выдал?

— Сказала же — не дождешься!

— Я вот что хотел, — Олег склоняется ближе, и меня обдает его дыхание. — Может, у тебя и на Виктора есть подноготная? Мне она очень пригодилась бы, и ты знаешь, почему. Я мог бы купить у тебя информацию.

— Ах, так вот ты зачем! — прекращаю жевать и, громко стукнув, ставлю пустую тарелку на каменную ступень. Обглоданные косточки скачут по фарфору и слетают на пол. Пожалуй, Олег мог бы мне пригодиться. И его ресурсы тоже. Мало ли что… — Не твое это дело, понял?!

— Элен, — Олег начинает мямлить, как девчонка. — Ну, я же по-хорошему.

— А я по-плохому, — отрезаю я. — И попробуй ляпни Виктору хоть что-то. Вмиг узнает, чем ты в Оле промышлял!

Олег замолкает. С неохотой забирает опустевшее блюдо с жирными разводами.

— Что нужно, Элен? — повторяет он мрачно.

Я не могу сдержать улыбку, но боль в разбитой щеке вмиг отрезвляет меня. Сейчас я знаю, что у него спрошу.

— Где продается вино «Страшная сказка»? — слетает с языка.

Олег смотрит на меня, как на умалишенную, и его глаза лихорадочно сияют в мышиной тьме. Впрочем, я привыкла: здесь все на меня так смотрят.

— Так у Вольпия в лавке же, — говорит он осторожно. — Скупает пойло на винодельне, заговаривает и этикетки лепит… Или тебе нервный срыв мозги отъел?

— Немного есть, — признаюсь я с неохотой. — Но не надейся: твоих похождений не забуду! А как эту лавку найти?

— Боги из машины! Да все эту лавку знают! За сорок лет прохиндей Вольпий так развил дело своего деда, что вся Империя в Московию съезжается за вином!

— Прохиндей?

— Хитрый очень, — подмигивает Олег и стучит пяткой о ступень, словно нервничает. — Единственный сказочник Империи, а Контора все его никак не завербует. Помнишь, как легко Арсена твоего схватили, молодого, умного да крепкого? А меня? А его — хиляка старого, артритного — не могут!

— Вот же как? — слово «сказочник» бьет промеж лопаток, как клинок. В мыслях всплывают слова старика из магазина: «Сказочница ты», и я вспоминаю его пальцы, вывороченные артритом… Неожиданно меня начинает колотить озноб. Кутаюсь в подол грязного платья, как в покрывало.

— А что ему? — продолжает Олег. — Наговорит на песок, да в морду бросит, а конторщика видения сразу одолевают.

— Это и есть его дар? — спрашиваю робко.

— Поговаривают, — Олег склоняется еще ближе, и я отдергиваюсь, — что он и в других параллелях своим пойлом приторговывает. Я, правда, в параллели не верю, но говорят об этом очень убедительно.

Я вздрагиваю и едва не скатываюсь по ступеням опять в подвал. Задыхаюсь от тревоги и волнения. Параллели… Пойло… Вольпий… Кажется, я знаю, у кого купила вино. Значит, ему известно, как найти дорогу обратно? Господи!..

Когда я возвращаюсь в каморку, и Олег закрывает за мной дверь, в голове крутится одно. Найти Вольпия. Во что бы то ни стало.

Через три часа темноты и клаустрофобии затвор снова скрипит, и дверца отворяется. Вместе с потоком свежего воздуха в лицо летит запах духов: слишком знакомых, чтобы не узнать. Аврора…

— Поднимайся, — говорит она строго. — Работать пора.

От одного упоминания о моей новой «работе» начинает тошнить. Я нехотя иду следом за мучительницей, а ноги подкашиваются, не желая меня нести. Неужели моя судьба сдаться и остаться тут сальным господам на потеху?! Наверное… Ибо бороться дальше нет сил.

Аврора передает меня двум прислужницам, и они моют и переодевают меня. Девушки не слишком красивы, но весьма языкасты. Интересно, обслуживают ли они мужчин?

Когда меня ведут в мою спальню, и мокрые волосы противно хлопают по шее, я вспоминаю о припрятанном осколке. Что ж, если совсем туго будет, у меня хотя бы найдется способ покончить с этим враждебным миром.

— Роан Азар?

Я поднимаю подбородок, и пронзительный свет проливается в глаза. За долгие часы заточения я так привыкла к темноте, что до сих пор не могу освоиться.

Он стоит передо мной. Тот самый, что понял и отпустил без скандалов и сцен. Такой же, как и прошлым утром… Ничего не изменилось: разве что, поменял рубашку.

— Элен, — говорит сухо, но в интонации чувствуется трепет. Отчего так?

— Прикажете танцевать для вас? — отвечаю я с трудом. Щека болит и, судя по тому, что шипящие звуки получаются приплюснутыми, распухла.

Михаэль смотрит и молчит. Разноцветный взгляд почти прячется под густыми ресницами. Мужчина ступает ближе, сжимает светлые перчатки, отчего ткань неприятно скрипит.

— Я могу помочь, — опускает глаза и скользит взглядом по моим плечам. И замирает на изрезанных пальцах. — Только расскажи правду, Элен.

— Я расскажу, — отвечаю тихо. — Но не убегайте, как вчера.

Улыбка просыпается в уголках его губ. Он показывает осторожным кивком на кресло.

— Присядем?

Михаэль принимает расслабленную позу, а я опускаюсь на край кровати напротив него.

— Все, что я рассказала — правда. Этот мир мне не родной. Я работала в Москве — в другой Москве — уже десять лет, а приехала туда из Саранска. Мне сказали, что такого города здесь нет.

— Сары? — предполагает Михаэль. — Четыреста миль от Московии. Там глушь, одни болота да комары. Морденс там кланами живут — лисы-оборотни, побаиваемся мы их, дикие они.

— Мордва, — киваю я. — Ну так вот. Последние годы мы с подругой содержали небольшой магазин… эээ… лавку! А подруга моя… она очень похожа была на заводилу здешнюю, Эвиру! Я оказалась здесь после того, как выпила лишнего.

— Не знаю такой, — пожимает плечами гость. — Я не нашел в архиве Владимирграда ничего о Москве. — Его густая бровь приподнимается. — Ты хочешь сказать, что из параллели? Но это же… — роан потирает подбородок и задумчиво смотрит в пол. — Так вот почему ты о вине спрашивала? Думаешь, из-за него? Но старик Вольпий давно с ума сошел, многие говорят, что не сказочник он вовсе, а проходимец. А другие маги с таким даром умерли несколько веков назад и стали почти легендой с кучей домыслов. Да и Контора хорошо оберегает государственные тайны, ведь сказочники всегда были под их опекой.