Чтение онлайн

Я киваю, надеясь, что Михаэль не собирается подсматривать. Потому что мне все еще горячо, когда я вспоминаю его объятия и поцелуи.

Он ведет меня в другой зал, где есть кресло из белой кожи, высокое зеркало на стене и занавесь в углу из плотного синего бархата. Здесь пахнет апельсиновыми шкурками, отчего вспоминается Новый год и Рождество.

— Дальше ты сама, — Михаэль передает мне стопку одежды и показывает на штору. — Там тоже есть зеркало. Я буду здесь, не волнуйся.

В примерочной темновато и тесно, но с каким удовольствием я снимаю опостылое голубое платье из борделя! Одни из трех брюк приходятся точно впору, и я застегиваю на талии три тонких ремешка с бронзовыми люверсами. На бедро тут же свешивается тяжелая цепь. Странная здесь мода, неудобная. Но мне нравится! Чем-то напоминает мою подростковую одежду и славные добрые времена, когда хотелось быть круче и необычнее всех. С огромным удовольствием вытаскиваю из-за пазухи договор. Хочу порвать его, но рука отчего-то не поднимается. Словно я хочу оставить с собой этот странный и опасный опыт прошлого.

Самая скромная из блуз застегивается под горло. Вдоль ряда пуговиц тянется узкая оборка. На плечах красуются погоны с большими пряжками. Такие же украшения стягивают рукава по краю.

Накидываю поверх пальто, что выбрала, и выхожу к Михаэлю.

Он стоит неподвижно и смотрит так странно, но мне становится жарко.

— Очень, — откашливается, — практично.

Замечаю, что его руки заняты небольшими коробочками.

— Вот, принес, — роан отчего-то краснеет и протягивает их мне. — Я думаю, что должно быть впору. И это, — от поворачивается и поднимает вверх золотое длинное платье.

— Какое красивое… — растягиваю я, глядя, как переливается тяжелая ткань. — Но ты же…

Находя неуместным очередное поминание денег всуе, забираю у него из рук коробки и платье и бегу обратно.

В упаковках из тонкого картона я нахожу несколько комплектов белья и чулок. Белье совсем другое, не похожее на то, что приходилось надевать в борделе. Должно быть, Аврора знатно экономила на девочках. Или делала ставку на то, чтобы одежду было легче снять.

Я продавала в своем салоне нечто похожее, но в Москве за такими одеяниями приходили, разве что, по особым случаям. Здесь же подобные комплекты выглядели, как повседневные: пояса шили из дорогой и практичной ткани, а не из тонкого кружева, да и чулки выглядели отнюдь не вызывающе. Усмехаюсь в ладонь. Видимо, Михаэль решил меня не смущать… Едва отпустив эту мысль, обнаруживаю среди повседневных аксессуаров коробочку с совсем другим бельем — из невесомого и тончайшего кружева — и не могу сдержать улыбку. Кажется, это намек.

Платье оказывается точно впору. И как Михаэль умудрился угадать мой размер, если я так часто сама промахиваюсь?

Осторожно выхожу из примерочной и нахожу Михаэля спящим на диване. Он развернул руки по широкой спинке и запрокинул голову назад. Такой милый, когда спит: похож на мягкого плюшевого медведя, которого хочется затискать! И как же тяжело этому желанию противиться…

Неожиданно меня пробирает смех. Тихо, чтобы не разбудить, подбираюсь к Михаэлю. Достаю договор, который все еще ношу с собой, и наговариваю на него:

— За тобой гонится красивая обнаженная женщина! И она хочет самого сокровенного!

Усмехнувшись, закрываю лицо Михаэля рваной бумажкой.

— Только если это будешь ты, Элен, — говорит он низко, отбрасывает в сторону бумажки и хватает меня за талию. Поворачивает и усаживает рядом, а сам нависает и почти касается губ. — Но тебе это нужно?

Я взвизгиваю от неожиданности и снова смеюсь. Но когда Михаэль сжимает в объятиях сильнее, становится не до веселья.

— Я же просто пошутить хотела, — канючу я.

— Извини, — он поднимает руки и отстраняется. — Ты выбрала все, что хотела? — говорит мрачно, потирает глаза и морщится.

Сколько там времени прошло? Я только в примерочной около часа возилась, а он мучается с болью и ждет.

— Да, все готово. Мы можем идти.

Михаэль заставляет меня переодеться в брюки и пальто. На выходе покупает еще несколько пар перчаток, под цвет верхней одежды, и шарф. Его надевает на меня сам, аккуратно уложив на ворот.

— Теперь не замерзнешь, — он опускает глаза и смотрит на мои ноги. — Не годится! Ариша! — показывает на мои туфли и устало прислоняется к стене.

— Сейчас, Михаэль. Ты в порядке?

— Да, — роан вымученно улыбается и поторапливает ее жестом.

Женщина ныряет в другой зал и, не успеваю я даже выдохнуть, как возвращается с горой коробок.

Обувь в этом мире другая. Неудобная, узкая и громоздкая. Помешкав, выбираю пару мужских ботинок на шнуровке без каблука. И хотя они не делают меня женственной, ходить в них удобно.

— Ариша, и туфли, — бросает Михаэль, пока я поправляю брюки.

— Все готово, — она улыбается и подает ему еще один пакет. — И не только туфли, — подмигивает мне и провожает нас к двери. — Ты хоть изредка к тетке залетай, дорогой. Как дедушка?

— Сходит с ума от скуки. Решил, что он лучше знает, чем мне по жизни заниматься. Извини, Ариш, нам пора, — роан целует женщине руку и выводит меня на улицу.

Снегопад устал мести, и теперь над городом расстилается грязно-голубое небо. Мимо, громко гудя и перестукивая колесами, мчится поезд. Следом волочится вуаль густого пара. В новом пальто я совсем не чувствую холода: лишь мягкий мех приятно щекочет щеки. В России таких дубленок днем с огнем не сыщешь.

— Далеко отсюда до лавки Вольпия? — снова интересуюсь я.

— Он живет ближе к центру Московии, сегодня вряд ли успеем. Да и старик никогда не продает вино сам, у него целая сеть лавок, а лично его встретить — нужно еще постараться, — Михаэль жмурится и смахивает с сапог налипший снег. — Я, честно, просто хочу отдохнуть. Но, если настаиваешь, мы можем подъехать в одну из лавок.

Мне тоже больше всего на свете хочется спокойствия и отдыха. Именно сейчас, после бессонной ночи в крысином подвале и приключений с конторой. Поэтому я только киваю в ответ:

— Я тоже очень устала. Спать хочется.

— Тогда домой, — подбадривает Михаэль, и мы спешим назад на дирижабль.

Полет занимает около часа. Перебираемся по небу, не спеша, на окраину Московии. Здесь дома одиноко кутаются в кудри заснеженных деревьев, поля вытягиваются в идеально-ровные полотна, а небеса становятся пронзительно синими. К вечеру на снегу появляется необыкновенный золотой лоск, отчего взгляд то и дело замирает на горизонте.

Возле дома сооружен огромный ангар, куда Евжин направляет дирижабль. Здесь мы спускаемся не лифтом, а боковой лестницей, что приставляется к аэростату, как только он выдыхает последний пар. Михаэль забирает вещи и не забывает поддерживать меня за локоть.

Домик не очень большой, но уютный на первый взгляд. Высокое крыльцо и черепичная крыша: почти как загородные виллы в моем мире. Разве что, вместо плоской задней стены, на него присосался огромный трубчатый механизм.

Михаэль проворачивает шестеренку на часах и замке, и дверь с двумя створками распахивается, открывая дорогу в коридор. Неловко переступаю порог. В помещении почти пусто: лишь закатный солнечный луч золотит обои на стенах, да в глаза лезет. Улыбнувшись, вытираю выступившие слезы.