Чтение онлайн

— Онъ иметъ эту славу, милая барышня, такъ какъ не сметъ гршить противъ долга, присущаго каждому порядочному легендарному покойнику; но, успокойтесь, я вамъ повторяю, что только въ атмосфер полуночи могутъ свободно дышать призраки. Что касается имени рыцаря, я, къ сожалнію, не могу вамъ его назвать. Посмотрите!

Мишель черкнулъ спичку и, приблизивъ ее къ гробниц, освтилъ слдующую фразу, глубоко вырезанную въ камн: „Аллисъ была дама его сердца“, и затмъ слдовала другая: „Есть ли боле нжное имя?“

— Утверждаютъ, — продолжалъ молодой человкъ, туша спичку, — что покинутый какой-то пригожей владлицей замка, давшей ему клятву врности, бдный рыцарь отправился въ Палестину. Раненный смертельно въ одной битв и въ отчаяніи, что онъ не увидитъ боле ту, которую онъ еще страстно любилъ, онъ нашелъ пріютъ у пилигримовъ, поклявшихся ему отвезти его тло во Францію, но въ мукахъ агоніи рыцарь забылъ свое собственное имя и многія обстоятельства изъ своей прежней жизни. Онъ могъ только разсказать добрымъ пилигримамъ исторію своей любви и имя своей недостойной подруги. Это то, которое надписано на могил крестоносца, сопровождаемое словами, произнесенными имъ, вроятно, въ вид извиненія въ томъ, что онъ забылъ свое собственное имя. „Есть ли боле нжное имя?“ Таково первоначальное преданіе. Впослдствіи народное воображеніе прибавило къ нему варіантъ, вдохновляясь этими нсколько темными словами: рыцарь богохульствовалъ, забывъ, что имя „Марія“ превосходитъ сладостью всякое человческое слово. Осужденный блуждать по лсу каждую полночь, онъ познаетъ высшій покой только въ тотъ день, когда, чудомъ, имя какой-нибудь смертной, написанное на стн часовни, покажется его уху боле нжнымъ, чмъ имя Аллисъ и заставитъ еще разъ забиться его сердце. Если бы мы не были въ потемкахъ, вы увидли бы, сударыня, сколько добрыхъ душъ пыталось успокоить эту скорбную тнь, но это по большей части имена туристовъ. Преданіе добавляетъ, что влюбленный призракъ, очень ревнивый къ дам своего спасенія, не потерплъ бы, чтобы она принадлежала другому, а, ставъ вновь человкомъ, женился бы на ней самъ… Двушки же этой мстности боятся такого замогильнаго мужа.

Молодая двушка залилась смхомъ.

— O, Dear me! [3] вотъ сумасбродная исторія… Но прехорошенькая, неправда ли?

— Вы находите? Можетъ, тогда я былъ неправъ, сказавъ вамъ, что, по всей вроятности, этой постройк немного боле ста лтъ. Средневковый духъ, зачавшій эту легенду, долженъ былъ родиться во времена „Эрнани!“ [4] Могила, впрочемъ, старше часовни, это большое утшеніе, но конечно ни въ какомъ случа не восходитъ до крестовыхъ походовъ.

— Полно! — возразила съ упрямствомъ иностранка. — Эти соображенія нисколько не вредятъ истин или самое меньшее правдоподобности исторіи. Палестина, замненная другой страной, и сарацины — другимъ народомъ, ничего бы не измнили въ этой легенд; рыцарь могъ жить въ какое угодно время.

— Увы, вы правы, — подтвердилъ Мишель. — Бдный, честный человкъ, которому измняютъ и который отъ этого умираетъ — исторія возможная во вс времена!

И онъ подумалъ:

— Не всегда отъ этого умираютъ; большею частью даже отъ этого вылчиваются, но благо ли это?

Затмъ онъ показался себ глубоко смшнымъ. Что касается его случайной собесдницы, она едва слышала замчаніе и никоимъ образомъ не угадала его намека; она серьезно очиняла карандашъ громаднымъ карманнымъ ножемъ.

— Я напишу свое имя на стн, — сказала она съ поспшностью, — я хочу тоже постараться для успокоенія бднаго рыцаря.

Мишель открылъ услужливо драгоцнную коробку со спичками, къ которой онъ прибгалъ за минуту передъ тмъ, но уже молодая двушка зажгла фонарь своего велосипеда и встала на колни подл стны. Тогда, оставивъ ее за ея ребяческимъ занятіемъ, онъ остановился на порог часовни.

Воздухъ освжалъ его горячій лобъ.

Къ тому же погода прояснялась, шумъ дождя смолкъ. Ручьи, увеличенные грозою, журчали въ покойной тишин лса, и по временамъ жемчужныя трели птичекъ примшивались къ ихъ непрерывному журчанію.

— Вечеръ будетъ прекрасный, — предсказалъ Мишель.

— Тмъ лучше, — возразила велосипедистка.

Затмъ она поднялась.

— Дло сдлано, — добавила она. — Кто знаетъ, можетъ, такимъ образомъ я связала себя съ неизвстнымъ рыцаремъ и согласилась стать его женой?

Мишель хотлъ уже ее спросить, какое она написала имя, для того, чтобы оцнить его благозвучную прелесть, но побоялся вновь пробудить уже извстную ему ея подозрительную обидчивость.

— Боже мой, — отвтилъ онъ, — я очень удивился бы, если бы рыцарь ршился вторично обременить себя тяжестью жизни, даже для того, чтобы жениться на васъ. Я думаю скоре, что если ваше имя боле нжно, чмъ имя Аллисъ, благородный палладинъ будетъ настолько неблагодарнымъ, что забудетъ ту, которая его носитъ, ради блаженнаго сознанія умереть настоящимъ образомъ.

— Кто знаетъ, кто знаетъ? Можетъ быть ему захочется испробовать современной жизни! Можетъ быть усовершенствованія велосипеда взволнуютъ его сердце. Въ его время далеко не всегда бывало пріятно жить.

Говоря такимъ образомъ, молодая двушка поставила свою машину и прилаживала немного возбужденно къ ней фонарь.

— Ну, кажется, ливень совершенно пересталъ, — заявилъ Мишель, длая шагъ изъ часовни.

Сначала иноземка ничего не отвтила, затмъ внезапно сказала:

— Милостивый государь, мн хотлось бы знать, не направляемся ли мы случайно въ одну и ту же сторону. Темнота, въ особенности темень лсовъ, производитъ на меня впечатлніе, съ которымъ я не могу совладать… Однимъ словомъ, я боюсь.

Мишель не могъ удержаться отъ улыбки.

Нисколько не извиняясь въ суровости, съ какой только что она отказалась отъ его услугъ, теперь, когда онъ ихъ не предлагалъ, она снисходила до просьбы объ этомъ.

— Было бы непростительно съ моей стороны пустить васъ одну черезъ лсъ и въ этотъ часъ, милая барышня, — отвтилъ онъ снисходительно, гордясь своей побдой. — Если вы позволите, я васъ провожу до вашего “home” [5] .

— Я ду въ замокъ Прекруа, къ г-ж Бетюнъ.

— Къ г-ж Бетюнъ, это великолпно! Прекруа даже гораздо ближе отсюда, чмъ башня С.-Сильверъ, куда я затмъ отправлюсь.

Молодая двушка вскрикнула отъ удивленія.

— Вы живете въ башн Сенъ-Сильверъ?

— Конечно, сударыня… Въ качеств владльца. Могу я васъ спросить, почему это васъ такъ удивляетъ?

— Удивляетъ, о! совсмъ нтъ!… Но два дня тому назадъ я издали любовалась этимъ страннымъ жилищемъ, о которомъ мн говорилъ Клодъ Бетюнъ.

Мишель взялъ велосипедъ и быстрымъ движеніемъ перевелъ его черезъ порогъ часовни, затмъ повернулся къ молоденькой иностранк.

— О, — воскликнула она, — я не ошиблась, вы похожи на рыцаря! Осанка ли вашей головы, или форма вашей бороды — я не знаю… но, право, поразительно.

— Я буду этимъ очень польщенъ, если это сходство не перепугаетъ васъ,- отвтилъ, смясь, молодой человкъ. — Итакъ, мы отправляемся?

Черезъ двадцать минутъ они достигли дороги. Мишель велъ машину, скользившую съ трудомъ по размякшей земл, повсюду изборожденной колеями; положивъ руку на другой конецъ руля, иностранка шла подл него твердымъ и мрнымъ шагомъ.