Чтение онлайн

Женщина перевернулась на спину и уставилась в безупречно белый потолок. Линии штукатурки расплывались перед глазами, будто их закрывал дым. Сон принёс ей тьму, но отказался приносить облегчение. Тишь этого большого, ухоженного дома давила сильнее, чем шум тюремных коридоров. Там хотя бы слышались шаги, шорохи, чьи-то голоса. Здесь — абсолютная звукоизоляция.

И в этой тишине Алия почувствовала своё одиночество так остро, что даже грудь защемило.

Полное, удушающее одиночество, от которого не спрятаться, даже если закричать.

Она вдруг отчётливо захотела — хоть на мгновение — почувствовать чужое тепло рядом. Не любовь, не обещание, не слова. Просто дыхание. Руку на плече.

Чьё-то присутствие, которое доказывает, что она не растворилась в пустоте.

Она знала, что это не поможет. Знала, что это тепло раздражает её, что любое касание только поднимает внутри старый лёд. Но желание всё равно не уходило. Именно оно когда-то толкало её в объятия других мужчин — мимолётные попытки согреться, которые заканчивались ещё большим холодом.

Перевернулась на бок, чуть прищурив глаза от света бра.

Значит, пока она спала, кто-то заходил в комнату, включил светильник, оставил на прикроватном столике ее телефон с разбитым стеклом, и даже поставил его на зарядку. Часы в телефоне показывали два часа ночи.

Заставила себя подняться, пройти в душевую и стянуть старую одежду, которую с удовольствием швырнула в корзину для грязного белья. На долю секунды поймала свое отражение в зеркале.

Высокая грудь, тонкая талия, подтянутые, сильные бедра — ее фигуре, пожалуй, позавидовала бы и двадцатилетняя девушка. Да, после болезни и СИЗО она похудела, но все еще выглядела привлекательно. Стянула с волос грязную резинку, давая золотистым прядям рассыпаться по плечам. Обычно она носила удлиненное каре — давно уже убрала свою роскошную гриву, доходившую до пояса, еще шесть лет назад. Но за этот месяц волосы немного отрасли, задевая теперь лопатки.

Горячая вода хлестала по плечам и шее ровными густыми струями, окутывая кожу теплом, которое на мгновение возвращало телу жизнь, но не трогало того внутреннего узла напряжения, что стоял под рёбрами. На кафеле оседал пар, стекал по стенам тусклыми каплями; сладковато-прохладный запах геля для душа смешивался с запахом чистой ванной комнаты, где всё было по-хозяйски выверено: белые полотенца, аккуратно сложенные стопками, и небольшой флакон духов, абсолютно новый, оставленный кем-то на полочке.

Лия вышла из душа, на ходу натягивая теплый, пушистый халат, висевший в ванной, чуть великоватый для нее.

В комнате дохромала до кровати и села, снова закрыв глаза.

Что-то изменилось в комнате. Или даже не в комнате. Какое-то движение за окном, где лило как из ведра.

Неестественное. Странное. Лия ощутила это даже не мозгом, а тем интуитивным чувством, которое не один раз помогало ей в горячих точках.

Она подошла ближе к окну и вдруг увидела как посреди залитого дождём двора, между легковыми бликами фонаря и чёрной тенью деревьев, двигалась одинокая фигурка. Шла медленно, будто не замечая ни ливня, ни холода, ни темноты. Шаги тонули в шуме дождя, но само появление казалось настолько неправильным, что в груди у Лии зябко стянуло дыхание.

Только через секунду она поняла, что фигурка — слишком маленькая для взрослого. И одета — только длинная, плотная пижама.

Женщина схватила с ходу свой костыль и со всей возможной скоростью побежала из комнаты, проклиная свою медлительность и неуклюжесть.

Дождь ударил по лицу, сразу заливая глаза, лишая обзора. Над головой прогремел раскат, заставив женщину вжать голову в плечи. Она похромала в ту сторону, в которую ушла тонкая фигурка, молясь, чтобы ничего плохого не случилось.

Девочку она увидела через несколько секунд. Та сидела прямо в холодной грязи и зажимала руками уши, что-то нечленораздельно мыча.

Лия упала перед ней на колени.

— Марго? Маргарита? — закричала она, стараясь перекрыть ревущую стихию. Голос сорвался, но он хотя бы прорезал шум дождя.

Девочка ещё сильнее прижала локти к голове, превращаясь в маленький, забившийся в угол комок, который трясся так, будто холод проходил сквозь кожу прямо в кости.

Лия протянула руки — осторожно, медленно, чтобы не напугать сильнее, — и почувствовала, что ребёнок дрожит всем телом, как после сильнейшего приступа паники.

— Марго…. — Лия скинула халат, не обращая внимания на то, что сама осталась в одних трусах, и набросила на дрожащего ребенка.

— Малышка… Маргарита… нам надо идти отсюда…. — она старалась обратить на себя внимание девочки, но та только сильнее сжималась, не реагируя на слова. Лия тихо выматерилась — у нее не было сил поднять на руки десятилетнего ребенка — не позволили бы ни нога, ни сломанная рука.

Единственное, что она могла сделать — потянула девочку на себя за руку.

— Идем… идем…

Девочка поднялась так тяжело, словно поднималась из вязкой трясины. Плакала навзрыд, судорожно втягивая воздух. Халат, огромный для небольшого детского тела, волочился по отсыпанной гравием дорожке длинным тёмным хвостом, собирая грязь и воду.

Лия сильнее и крепче укутывала Маргариту, прижимая к себе, заставляя сделать шаг, еще шаг, и еще. Больная нога поскользнулась на мокрых камнях, проехалась по дорожке, подогнулась. Лия упала в грязь, едва не плача уже сама. Не смогла сдержать мата, в глазах вспыхнули огненные блики боли.

До дома оставалось несколько метров, а пройти их казалось сродни чуду. Кое-как женщина снова поднялась на ноги, не выпуская девочку из рук.

А от дверей к ним уже бежали несколько человек.

Вадим приближался быстрее всех. Его лицо при свете фонаря выглядело мертвенно-бледным, с остро очерченными скулами и потемневшими глазами. Он даже не оглянулся на Лию — не из равнодушия, а потому что всё его существо было сосредоточено на дочери. Он подхватил Маргариту так, как поднимают новорождённого ребёнка. Девочка прижалась к нему, всхлипнула, и Вадим, не отпуская её ни на секунду, бегом рванулся к дому.

На плечи Лие упало теплое, огромное полотенце, сильные руки охраны помогли удержаться на ногах. Она попыталась сделать шаг вслед, но нога отказалась слушаться. Сильная боль полоснула сухожилие, заставив её всхлипнуть от неожиданности — не жалобно, а от шока. Кто-то из охраны мгновенно понял масштаб проблемы и, не спрашивая, не размышляя, подхватил её на руки. Лия резко втянула воздух — её не поднимали так давно, что тело сначала напряглось, ожидая боли, но затем уступило, позволяя себя нести.