Нежеланный жених
Шрифт:
Везде в доме полы отполированы до зеркального блеска, в них можно разглядеть собственное отражение до мельчайших деталей.
Идя дальше по коридору, я замечаю странное эхо и тусклый свет. Ни одного окна поблизости, чтобы осветить пространство.
Вдоль коридора тянутся несколько пустых комнат без дверей, будто их так и не тронули после пожара, унесшего жизнь отца Ориона.
Мне было всего пять, когда это случилось, и я смутно помню репортажи на новостных каналах: что-то взорвалось в подвале, что привело к гибели Конрада и травмам Ориона. Помню, все говорили, как удачно совпало, что в тот момент прислуги не было дома, никто из посторонних не пострадал, только само здание.
Покачав головой, я продолжаю идти и останавливаюсь перед двустворчатой дверью в конце коридора. Должно быть, это комната мужа и, к моему удивлению, без замка. За ней меня встречает интерьер, похожий на мой.
Разница лишь в том, что его комната больше: здесь есть диван, письменный стол и огромное окно с видом на весь сад. Ориону не составит труда увидеть каждого, кто приходит и уходит из поместья. Живая камера наблюдения.
— Что в нём такого секретного, что сюда никому нельзя? — бормочу я себе под нос, поворачиваясь, чтобы вернуться в коридор и спуститься к Матильде с вопросами о её странном поведении.
Но небольшая лестница слева останавливает меня, и мои глаза широко распахиваются от удивления. Перед мысленным взором мелькает маленькая башенка, выглядывающая из крыши ближе к той части сада, что уставлена статуями. Я думала, это просто декоративный архитектурный элемент, но, похоже, там есть настоящее помещение?
Меня охватывает какое-то предчувствие, разум уговаривает придерживаться первоначального плана и идти к Матильде. Но любопытство протестует, и я, вопреки здравому смыслу, поднимаюсь по ступеням, замечая мелкие трещины на них. Холод, исходящий от стен, заставляет меня поежиться.
Я вижу замок на двери и поворачиваю его. С облегчением вздыхаю, когда он легко открывается и вхожу в кромешную темноту, в тот момент, когда небо разрывает гром. Здесь, наверху, звук такой оглушительный, что я закрываю уши руками.
Нащупав вслепую выключатель, я наконец нахожу его и включаю свет, и от потрясения у меня перехватывает дыхание.
Стены сплошь покрыты чёрно-белыми фотографиями. Девушки разного возраста в ужасных условиях. Одежда разорвана, тела перепачканы грязью, покрыты синяками. Как ни страшно это выглядит, самое жуткое — не это. Самое страшное — отчаяние и мука в их глазах, застывших на объективе камеры сквозь прутья клетки.
Красные нити на стене связывают их всех с разными мужчинами, чьи фотографии подчеркнуты жирными крестами. В комнате несколько письменных столов с пыльными папками, стопками кассет и двумя настольными компьютерами. Маленький диван и мини-бар в правом углу — единственное напоминание о том, что здесь когда-то кто-то жил.
На полу повсюду лежат толстые журналы и фотоальбомы.
— Боже мой. Что это такое?
Тишина отвечает на мой растерянный вопрос. В голове всплывают занятия по криминальной психологии. Образы вспыхивают один за другим, пытаясь осветить правду, которую я изо всех сил не хочу признавать. Но чем ещё это можно объяснить?
— Нет. Не может быть.
Мне физически больно смотреть на этих женщин и их страдания. Я наклоняюсь, поднимаю один из журналов — в воздух поднимается пыль, и я чихаю.
Листаю страницы в надежде, что что-то прояснится. С трудом сглатываю при виде безупречного почерка и фотографии светловолосой девушки под ним. Датировано более чем двадцатью годами назад.
Я нашёл её на улице, она просила еду. Её красота сияла даже сквозь уродливую одежду, которая не могла скрыть тело, созданное, чтобы произвести на свет моё потомство.
Ей было пятнадцать, и она любила бороться — это делало её ещё более желанной.
Убивать её было больно, но она не смогла дать мне то, что я хотел, и после того, как я её сломил, она мне больше не была нужна.
С трудом подавляя рвотный рефлекс, я сглатываю горечь и переворачиваю страницу. На этот раз темноволосая девочка держит плюшевого медведя, и моё сердце разлетается на мелкие осколки.
После последнего опыта я решил, что генетика, возможно, играет роль в моём плане, и в следующий раз надо подойти к выбору тщательнее.
Она была маленькой принцессой на детской площадке, обожаемой родителями, которых, к несчастью для неё, было так легко отвлечь.
Похитить её не составило труда. Двенадцатилетняя, которая должна была дать мне то, о чём я так мечтал, но она тоже подвела меня.
Умерла при родах.
— О боже, — шепчу я, листая ещё несколько страниц и находя схожие записи.
С каждой из них сдерживать тошноту становится всё труднее.
На протяжении многих лет я искал совершенных девушек, которые могли бы удовлетворить мои потребности так, как никогда не смогли бы моя глупая жена и все эти светские бабочки.
И каждый раз они подводили меня, ведь совершенство требует усилий и самоотдачи.
Я понял, что мне нужно собственное подземелье, где я буду держать всех своих девушек, а использование их по одной снижало мои шансы.
Так я нашёл друзей в работорговле. Это позволило мне создать собственное маленькое королевство, где никто не ставил под сомнение мою власть.
Где никто не смел говорить мне, что моё имя, богатство и положение принадлежат жене, или напоминать, что всё нажитое мной не было заработано.
Здесь я — абсолютный король.
Мои друзья… они очень помогли мне, но я слежу за их деятельностью. Потому что никогда не знаешь, когда эти люди могут обернуться против тебя, а иметь на них компромат всегда полезно, не правда ли?
Я снова смотрю на мужчин на стене и понимаю, что их имена совпадают с теми, что он упоминает в дневнике. Крест означает, что они мертвы или в тюрьме?
Судя по датам и записям, все эти чудовищные вещи совершил отец Ориона — Конрад. Но зачем мой муж хранит всё это? Разве это не должно принадлежать полиции?
Нет, погодите…
Почему это вообще никогда не было предано огласке? Эти женщины заслуживали справедливости, их семьи — правды, но ничего этого так и не просочилось в прессу.
Было ли засекреченное расследование?
Я открываю страницу с очередной молодой девушкой и замираю. Смотрю на неё, не читая запись, я уже знаю, какую правду найду там.
Я купил её за высокую цену. Она досталась мне чистой и нетронутой, её забрали из известной семьи с многовековым состоянием.
Ей было пятнадцать, чуть старше того, что я предпочитал, но её очарование было неоспоримым.
Далеко не совершенная, она боролась со мной каждый раз и никогда не шла ко мне добровольно, сколько бы я ни причинял ей боль и ни бил её. Маленькая стерва кричала и плакала, что когда-нибудь отец придёт её спасти.
Это вызывало у меня лишь смех, как мог он, если думал, что она мертва?
Она могла бороться и обладала достойным духом, но дух можно убить, что и случилось, когда она забеременела.
Она даст мне идеального сына, который будет носить моё имя, и в его жилах не будет ни капли крови Райтов.
И как нельзя вовремя — вести бизнес становится всё труднее, пока Лаклан Скотт и его чёртовы друзья уничтожают моих деловых партнёров направо и налево, разрушая мои тщательно выстроенные планы.
Знаю, когда он найдёт меня, пощады не будет. Он убьёт меня, поэтому я должен уйти в тень.
Когда Магдалена родит здорового мальчика… я сожгу этот особняк дотла вместе с Орионом и слугами, которые никогда не проявляли ко мне ни капли уважения, водрузив свою мёртвую глупую жену на пьедестал. Пусть все горят в аду.
Мир может думать, что я мёртв, но это не так.
Нет.
Я создам собственное наследие, где мой сын пойдёт по моим стопам и не будет напоминать мне о моих несовершенствах.
Все кусочки пазла складываются разом.
— Актеон, — произношу я, проводя пальцами по выцветшей фотографии, на которой Магдалена обнимает свой округлившийся живот, а разорванная одежда свидетельствует о далеко не лучших условиях её жизни. — Больной ублюдок.
Вот как начался пожар, и что-то пошло не так, потому что вместо этого погиб Конрад.
Отложив журналы, я изучаю стопки кассет, которые, судя по всему, были перенесены на компьютер. На экране вижу несколько файлов, каждый с именем, совпадающим с именами на кассетах и в журналах.