Чтение онлайн

Нажав на «Магдалену», я застываю, когда вижу лицо Конрада, он поправляет камеру и отступает назад, пока девушка бросается в дальний угол своей клетки, дрожа.

Улыбаясь, он поднимает стакан виски, словно в тосте, делает большой глоток, а затем бросает его — стекло разлетается на мелкие осколки. Потом начинает расстёгивать рубашку и, щёлкнув языком, обращается к Магдалене:

— Папа тебя здесь не найдёт. Так что учись быть покорной. Так будет не так больно. И тогда я буду добр к тебе.

Девушка вскидывает подбородок, хотя в её глазах всё ещё живёт страх. На лице — вызов.

Она плюёт в его сторону.

— Я тебя ненавижу.

Конрад смеётся.

— Ненавидь сколько угодно, Магдалена. Мне нравится твоя строптивость. Твой отец воспитал настоящую принцессу. Ты подаришь мне крепкого сына. Жаль, что он никогда не узнает, кто его дед. — Следует очередной взрыв смеха, после чего он полностью снимает рубашку и расстёгивает ремень. — Будучи главой одного из самых мощных картелей в нашей стране, он никогда не примет моего сына и при первой возможности убьёт нашего ребёнка, чтобы наказать и дитя, и меня за боль, причинённую тебе. — Он указывает на её беременный живот. — Поэтому он никогда не узнает правды.

Он начинает двигаться в её сторону, и я останавливаю видео, зная, что будет дальше, и ненавидя себя за то, что не могу перенестись в прошлое и остановить его от очередного насилия над ней.

— Вот почему Орион скрывает настоящее имя Актеона.

Если его дед — тот, о ком я думаю… он никогда бы не принял Актеона и действительно убил бы его.

Что трагически иронично, ведь Актеон — его единственный наследник. Когда Магдалену похитили, её мать умерла от горя, а отец так и не женился снова. Сложно осуждать его за это. Он боготворил свою семью, а Конрад украл её.

— Что же произошло все эти годы назад?

И почему улики, которые могли бы спасти стольких людей, заперты в этом особняке? Ведь они явно не сгорели при пожаре.

Я понимаю лишь малую часть.

Я начинаю наугад открывать видео, и с каждым из них моя душа всё холоднее, дыхание всё учащеннее, а сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди и упадёт на пол.

Потому что на этих видео Орион методично убивает всех этих мужчин с фотографий ужасными способами. Они корчатся и умоляют о пощаде, которой он не даёт. Вместо этого — ножи, пистолеты, электрические стулья, дрели. Преступление за преступлением. А лицо его остаётся холодным.

Чудовищные образы, разрушающие всё.

Как бы это ни звучало, само по себе это не имело бы для меня значения, эти люди заслуживали того, что получили за все зверства, совершённые над женщинами и детьми. Жизнь рядом с монстрами научила меня, некоторое зло нельзя исцелить — его можно только уничтожить.

Но последние два видео… последние две жертвы… они разрушают тот пузырь, который он создал вокруг меня за прошлую неделю, оставляя меня сгорать в этой новой реальности, из которой нет выхода.

На первом видео Орион разливает бензин по подземелью своего отца, по всей видимости, уничтожая следы преступлений. Женщин нигде нет.

Неужели Конрад убил их всех?

Однако посреди комнаты лежит мужчина — весь в крови, задыхающийся, тянущийся к пистолету. Но Орион ударом ноги отшвыривает оружие прочь.

Затем льёт бензин и на него, и мужчина кричит его имя.

Мой муж не обращает внимания на его мольбы, поднимается по ступенями поджигает спичку, бросая её на пол. Всё вспыхивает, и мучительный крик мужчины эхом разносится в тишине, пока экран не темнеет.

Вот как умер Конрад, собственный сын убил его, вероятно, намеренно позволив огню скрыть следы своей причастности.

Орион, должно быть, убил отца первым, потому что на всех остальных видео шрамы у него уже есть. Значит, он не только обернул план Конрада против него самого, но и решил вершить справедливость своими руками, минуя полицию.

Я отступаю назад, качаю головой и пытаюсь смириться с тем, что его отец совершал чудовищные вещи и заслуживал смерти. И всё же это делает Ориона убийцей, какими бы ни были обстоятельства.

Как можно это оправдать?

Законы существуют не просто так, и если каждый начнёт вершить суд по собственному кодексу справедливости, к чему это приведёт нас, как общество?

Но это ещё не всё.

С тяжёлым сердцем я нажимаю на видео с названием «Грант». За прошедшую неделю отец постоянно писал мне, пока Орион не заблокировал его номер и не велел мне не обращать на него внимания.

Он сообщил, что не будет помогать им спасать компанию, и меня это устроило.

Почему здесь есть файл с именем Гранта?

Ладони потеют, и я вытираю их о платье, прежде чем взяться за мышь и нажать на папку.

И в этот момент я жалею, что сделала это.

Потому что то, что я вижу, раз и навсегда разрушает мою сказку и напоминает, почему я всегда предпочитала мифы реальности.

По крайней мере, в мифах никогда не строят иллюзий о счастливых концах и показывают человечество во всей его низкой красе.

Я допиваю второй кофе за день, читая квартальный отчёт о только что приобретённой компании. Грант едва не довёл её до краха, и удивительно, что там вообще оставались люди, готовые работать.

Как я и говорил, она станет для меня ценным активом, и я восстановлю фирму до прежней славы, чтобы подарить её жене и наконец сделать её законной наследницей.

Это станет последним «иди к чёрту» для тех ублюдков, которые пытались погасить свет того, что принадлежит мне. Глубокое удовлетворение захлёстывает меня при мысли о том, что я наконец-то её удержал.

Моя одержимость ею растёт с каждой секундой, и чем ближе мы становимся, тем сильнее она становится.

Именно тогда двери моего кабинета распахиваются настежь. Я слышу пронзительный голос Элизабет:

— Сэр, вам нельзя сюда входить!

В этот момент в комнату входит поджарый, мускулистый мужчина в костюме-тройке, его магнетическая аура сметает всё на своём пути. Он идёт так, словно весь мир принадлежит ему, и в какой-то мере так оно и есть.

Ибо он — король в полном смысле этого слова, правящий железной рукой, которая способна убить любого по его желанию.