Чтение онлайн

Сосредоточься, Диана!

— Это не смешно, Орион.

Что-то вспыхивает в его глазах, и его тон падает на несколько октав, посылая холодную дрожь по моему телу, пока гремит очередной раскат грома.

— Поверь мне, Диана. Мне совсем не весело. Ты сбежала от меня. Подвергла себя опасности. Сделала себя уязвимой.

— Какой выбор у меня был? Мне нужно было подумать, разложить все в своей голове, а там я не могла этого сделать. Если бы ты был честен со мной с самого начала, ничего этого бы не случилось!

— Моим действиям нет оправдания или объяснения, потому что кого бы я ни убил, я все равно убил всех тех людей. Заслужили ли они это? Да. Но не мне было решать. Для этого у нас есть законы, и я пошел против них.

У меня такое ощущение, что я начинаю терять нить разговора.

— Значит, ты не думаешь, что то, что ты сделал, было правильно?

— Две вещи могут быть правдой одновременно. То, что я сделал, было неправильно, но я не чувствую раскаяния. Более того, я бы сделал все это снова, если бы это гарантировало, что ублюдки, которые похищают и насилуют людей, останутся на глубине шести футов под землей. — Он запускает пальцы в волосы, и вены на его предплечьях вздуваются, пока я вдавливаю пальцы ног в почву. Он делает шаг вперед, поэтому я отступаю, удерживая его взгляд, который становится все более напряженным с каждой тикающей секундой. — В последний раз я убил человека очень давно. Это ничего не меняет.

— Ты причинил боль моему брату.

— Называть этого ублюдка братом — позор для каждого брата в мире. — Проходит пауза. — К тому же, он ведь не мертв, верно? Когда наказание не соответствует преступлению, я умею быть очень разумным.

Истерический смех вскипает в моей груди от этого, и мне удается держать его на крепком поводке. Не думаю, что он оценил бы это прямо сейчас.

— И ты думаешь, это все меняет к лучшему?

Он пожимает плечами и делает еще один шаг ко мне.

— Ты должна принять эту часть меня.

— А если я не приму?

Пока он продолжает двигаться вперед, я отступаю еще дальше назад, пока мой позвоночник не сталкивается с жесткой поверхностью, и Орион упирается руками по обе стороны от моей головы, зажимая меня между дубом и своей твердой грудью. Сильный дождь продолжает лить на нас, и листья дерева служат щитом от внешнего мира. Вода капает на нас и погружает нас еще глубже в бездну его творения.

Сглотнув, я поднимаю подбородок и спрашиваю снова:

— А если я не приму? Что произойдет тогда? — Еще один глоток, когда меня охватывает нервозность. Его ответ жизненно важен для меня, и он определит траекторию наших отношений. — Ты стал бы удерживать меня против моей воли?

— Я бы отпустил тебя. — Я замираю от его хриплого признания, хотя напряжение исходит от него, наэлектризовывая воздух вокруг нас. — Это пошло бы вразрез с самой моей природой, и мне, вероятно, пришлось бы просить моих кузенов держать меня подальше от тебя. И все же я бы сделал это. Вынуждать тебя быть со мной означало бы, что я стану точно таким же, как мой отец. Я бы никогда не подверг ни одну женщину такой участи, не говоря уже о той, которую люблю.

Тепло проносится по мне с ног до головы, когда незнакомое чувство счастья наполняет все мои клетки. Это первый раз в жизни, когда я слышу, чтобы кто-то говорил, что любит меня.

Орион любит меня. Мой муж, чье прошлое так темно и запутано, любит меня.

Позволить мне уйти означало бы, что я могу сделать все, что угодно, включая заявление на него в полицию.

Говорят, мы платим за грехи наших отцов, что их отвратительные преступления ложатся на нас пятном, и нам может потребоваться целая жизнь, чтобы искупить все бесчинства, совершенные ими.

И даже этого может быть недостаточно для общества, чтобы простить нас просто за то, что мы носим ту же фамилию.

Наши отцы, казалось, так долго диктовали нам условия жизни, их воспитание определяло многие выборы, которые мы делали на протяжении многих лет.

Даже наш брак — это результат их эгоизма и жадности, но, по крайней мере, они сделали одну хорошую вещь. Они свели нас вместе, и я собираюсь использовать этот шанс в своих интересах.

Окончательным поражением наших отцов станет наше счастье, потому что наша любовь сильнее их ненависти к нам.

Одинокая слеза скатывается по моей щеке, и Орион стирает ее большим пальцем, нежно проводя им, прежде чем обхватить ладонью мою шею сбоку и приподнять мое лицо, приближаясь, так что его губы оказываются в считанных дюймах от моих.

— Каков вердикт, дорогая?

Я кладу ладонь на его шрамированную щеку, прослеживая пальцами огрубевшую кожу, и мое сердце сжимается при мысли о всей той физической боли, которую ему пришлось перенести.

И все же каким-то образом он никогда полностью не поддавался тьме до такой степени, чтобы не оставить мне выбора.

Чего бы он ни захотел, он получает, но не за счет моих потребностей.

Нам все еще нужно о многом поговорить. Я хочу услышать от него все, потому что считаю важным, чтобы он поделился этим с кем-то, кто примет все его недостатки.

Впрочем, это может подождать.

Собрав все мужество, каким обладаю, я произношу слова, которые никогда никому не говорила из страха быть отвергнутой. Из нежелания давать ему оружие, которое он может использовать против меня, чтобы раздавить мою душу.

— Я люблю тебя.

Он прижимается своим лбом к моему, пока дождь льет на нас, и моя свободная рука цепляется за его рубашку. Ритм его учащенно бьющегося сердца совпадает с моим собственным.

— Спасибо. — Его рука опускается ниже, и вздох срывается с моих губ, когда он обхватывает ею мое горло и вжимается своим тазом в меня, его эрекция упирается в мой центр, и огонь мгновенно пробуждается в моих венах. Мои изгибы прижимаются к его мускулам, пока его запах заполняет мои легкие. Собственнические и яростные слова Ориона служат подобием шелка, скользящего по мне и медленно завлекающего меня в свои чувственные сети. — Ты сбежала от меня, моя прекрасная Жена.

Его губы касаются моих, и я открываю рот, чтобы принять столь необходимый поцелуй, только чтобы разочарованно выдохнуть, когда он щелкает языком, едва коснувшись меня.

— О нет, дорогая. Ты ведь не была хорошей девочкой сегодня, верно?

Усилив хватку на моем горле, он наклоняет мою шею в сторону и приникает к коже моего обнаженного плеча, и у меня вырывается стон.

Удовольствие и боль смешиваются, выстреливая чувственными стрелами прямо в мой клитор, и мое нутро сжимается, когда он толкается в меня, промокшая одежда становится невыносимой на моей чувствительной коже, в то время как мурашки проступают повсюду в предвкушении его похоти.

— Нет, не была, — отвечаю я охрипшим голосом, пока его вторая рука добирается до верха моего платья и дергает за него, пока не освобождает мою обнаженную грудь. Он обхватывает одну из них ладонью, его большой палец потирает заострившийся сосок, сводя меня с ума. — Как ты собираешься наказать меня за это?

Я ахаю, когда его рука сжимается вокруг моего горла, почти перекрывая мне доступ кислорода, и он с большей силой прижимает меня к дереву, заставляя возбуждение окутать меня. Странное чувство трепета проникает в меня в темноте, где Орион — мой единственный фокус.