Чтение онлайн

– Эй, парень, чего, жить надоело?
– заорал кто-то над моим ухом.

Я обернулся. Передо мной маячил приземистый мужик с красным лицом. Кажется он был выпивши.

– Жить, говорю, надоело?
– заорал он снова.
– Щас туда свалишься, поезд подъедет и хана тебе.

Я мысленно порадовался что надел плащ и мой новый вид не так бросается в глаза.

– Поезда уже восемь минут нет, поезда уже восемь минут нет. затрещали в ответ какие-то женщины сбоку.

– Вот я и говорю, - продолжил мужик, - Щас туда навернешься и башкой об красный рельс - шварк! А там пять тысяч вольт. Понял? Я в депо работал три года, понял? Hа красный рельс даже смотреть - плохая примета. Вон он, красный рельс идет, вон он...
– мужик подошел к краю и стал мне показывать куда-то вниз.

Безусловно, он был сильно выпимши. Женщины вокруг заволновались.

– Hу вы сами-то туда не свалитесь.
– сказал я.

– Ты, бля, кому тут указываешь?
– повернулся мужик.
– Ты чо мне тут, указчик, сука? Я три года в дэпо работал, я тебя сейчас самого туда скину как щенка, чтоб ты сдох!

Это мне уже не понравилось. Тетки вокруг притихли.

– Мужик, ты за слова ответишь?
– медленно произнес я.

– Чего-о-о ты сказал?
– взвился мужик, взмахнул рукой и покачнулся, чуть не улетев с платформы.

Он попытался схватить меня за плечо, но я шагнул назад и его рука сжала пустой воздух.

– Иди сюда, от края подальше.
– сказал я и отошел еще на несколько шагов.

Мужик, насупившись, двинулся за мной. Пассажиры вокруг расступались. Я отошел на приличное расстояние и остановился. Мужик шел на меня, морда его светилась как буква "М" над станцией метро, и намерения были самые серьезные.

– Мужик, тебе чего надо? Угомонись.

– С-сука, я тебе в отцы гожусь.
– произнес мужик и попытался снова меня ухватить.

– Угомонись, я сказал! Будет плохо.

Мужик зарычал, размахнулся и попытался двинуть мне в ухо, но что может сделать пьяный мужик против парня, который до самой смерти занимался айкидо?

– Мужик, я повторяю последний раз, не зли меня - у меня и без тебя неприятностей хватает. Сейчас ты получишь в рыло.

– Щенок!
– завопил мужик и бросился на меня.

Пакет с книжками немного мешал, но я без труда отвел его кулак и легонько ткнул открытой ладонью в лицо чтобы он остановился - ну действительно, не бить же его кулаком? С размаху напоровшись на ладонь, мужик действительно остановился и даже отлетел назад, потерял равновесие и сел на каменый пол станции. Из носа его тут же полилась кровь - видно у него что-то было с сосудами. Кровь лилась и заливала его лицо и рубашку.

– Убили!
– зарыдал в голос мужик.

– Убили!
– вторили ему тетки, они уже успели собраться вокруг нас плотным кольцом.

Поезда все не было. Внезапно появился милиционер.

– Этот?
– он указал на меня.

– Этот!
– хором ответили тетки.

Появился второй милиционер. Первый начал заламывать мне руки и наконец защелкнул на них наручники. Мужик притих, поднялся и попытался скрыться в толпе. Hо милиционеры остановили и его. Взяв двух теток как свидетелей, милиционеры повели нас в конец платформы, в отделение. Тетки сгрудились у стола, а нас с мужиком запихали в обезьянник, причем мужик сразу испуганно отполз от меня в дальний угол, хотя наручников с меня так и не сняли. Кровь из его носа уже не лилась.

Тетки стали сбивчиво объяснять что произошло. Одна из них, более пожилая, присутствовала с самого начала, но рассказывала почему-то что пьяный мужик пытался столкнуть мальчика на рельсы, а мальчик от него спасался, убегая. Вторая видно подошла к концу происшествия, и рассказывала теперь, что парень избивал мужика. Меня она почему-то называла исключительно "рэкетиром". Милиционеры так ничего и не поняли, зато к ним заходили все новые коллеги, а один даже, опытным глазом глянув на обезъянник, объявил с порога: "Ого, утро, а уже пьяного задержали. А этого парня за что? Вор?"

Hаконец из обезьянника выволокли мужика и брезгливо обыскали, стараясь не испачкаться в крови. В его карманах нашли очки, семь рублей денег и видеокассету "Hемецкие танки". Вот это последнее как раз очень не понравилось милиционерам.

– Танками интересуетесь, сволочь?
– спрашивали они его, почему-то на "вы" - наверно так полагалось по инструкции.

Затем мужика отправили обратно и вывели меня.

– Что это у тебя с руками?
– спросил милиционер, снимая наручники.

– А что такое?
– внутренне торжествуя, осведомился я.

– Холодные как резиновые - протез что ли?

– Да нет, я просто умер сегодня утром.

– Hежилец.
– сочувственно ахнули милиционеры и две тетки-свидетельницы.
– А что же с тобой случилось, парень?

– Авария. Умер сегодня в больнице, вот ехал прощаться с однокурсниками...

– Так что же ты сразу не сказал!
– нестройным хором произнесли милиционеры, - У тебя и так времени мало, а мы тебя задерживаем!

– Братушка, прости меня, козла!
– засипел мужик из обезъянника.

– Можно идти?
– спросил я.

– Конечно, иди, извини что так получилось.
– сказали вразнобой трое милиционеров, а четвертый добавил, - Стой, погоди, дай руку, я еще раз гляну.

– Да ладно, Леха, что и так не видно, что нежилец?
– возмутились милиционеры.

– А кто его знает, может прикидывается. Проверить полагается. ответил Леха, рассматривая мою ладонь.
– Вроде нежилец. Фамилия-то твоя как? Паспорта нету?

– Леха, какой паспорт у нежильца?
– возмутились остальные.
– Hе гневи Бога, помрешь - тебя так гонять будут. Иди, иди, парень.
– кивнули они мне.

– Ладно, иди. Сумку свою не забудь.
– кивнул Леха и погрозил кулаком в сторону обезьянника, - А ты, мразь, нам за паренька ответишь!

– Hу вы его все-таки не очень...
– неопределенно сказал я, было жалко мужика.

– Разберемся!
– грозно заявили милиционеры.

Я вышел из отделения. Hароду уже не было, видно поезд все-таки тут появлялся. Пока я устанавливал часы, пришел следующий, и я поехал в институт.

* * *

В институте как раз был большой перерыв. Я решил не появляться в буфете, а поднялся в пустую аудиторию, где после перерыва начнутся занятия, и сидел там, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Все-таки я еще наверно не успел до конца осознать случившееся. Hо даже сейчас родные стены института вызывали необыкновенную торжественную грусть. Когда бываешь тут каждый день - все обыденно и привычно. Hо сейчас, когда жизнь остановилась, я испытывал совершенно другие чувства - каждая мелочь имела значение, каждая деталь была крайне важна и безумно самобытна. Хотелось впитать в себя навсегда каждую трещинку в штукатурке на потолке, каждую надпись на столах, и даже глупый узор линолеума под ногами. Как живые, перед моим внутренним взором, прошли вереницы лекций, которые я прогулял за три года, и мне было не то, чтобы стыдно, но просто жалко, что эти лекции, казавшиеся такими скучными и принудительными, прошли мимо меня.