Чтение онлайн

В коридоре раздались голоса, и вошли Лариска, Коляныч и Белицкий.

– Здоров, Аркад!
– завопил Белицкий, - Ты чего опять вторник первую пару гуляешь? Косач снова перекличку делал. Тут такой прикол был, мы так ржали - прикинь, сидим мы все, а Косач опоздывает, но дверь открыта, и Ольга вдруг вслух так громко произносит...
– Белицкий вдруг осекся, Аркад, ты чего такой... Чего такой бледный-то?

– Мишка, я вчера разбился на машине.
– произнес я в наступившей тишине, и сам почувствовал, что от жалости к себе на глаза наворачиваются слезы.

Лариска с ужасом охнула и села на стул. Коляныч на миг прикрыл глаза и лицо его вытянулось.

– Аркад, как же... Как же ты... Мы...
– Колянычу явно не хватало слов.

– Да все нормально, ребята, я пришел проститься...
– тихо произнес я.

Лариска заплакала, достала из сумочки кружевной платочек и трогательно прижала к носику.

– Я просто не знаю что сказать.
– сказал Аганезян и потупился.

Воцарилась пауза. Вошли, переговариваясь, Ольга, Игорек, Шуршик и Глеб.

– Что вы сидите такие упадочные? Контрольная будет что-ли? провозгласил Глеб.

– Аркашка...
– всхлипнула Лариса, указав в мою сторону платочком.

Коляныч и Аганезян молчали, потупившись. Глеб глянул на меня и сразу отвел взгляд - он понял.

– Когда?
– спросил он бесцветным голосом.

– Вчера на кольцевой, на машине разбился. Везли компьютеры по работе, врезались.
– ответил я.

– Аркадий...
– Глеб сделал паузу. Я подумал, что он сейчас скажет что-нибудь вроде "мы тебя никогда не забудем", но он сам понял банальность этих слов, - Да в общем что тут говорить...

Снова воцарилась тишина. Ольга всхлипнула и осторожно вышла обратно в коридор.

Тут вошла Антонина Макаровна, положила свой неизменный саквояж на преподавательский стол и оглядела всех поверх очков.

– Готовы? Рассаживайтесь, сейчас начнем.
– она неуклюже, по-утиному, развернулась на одном месте, оглядела доску и произнесла скрипуче, Галкин, сходи за мелом на вахту, а то от безделья совсем засохнешь и пылью покроешься. Если ты думаешь, что я буду принимать лабораторные в последний день перед экзаменом, то ты очень ошибаешься. Кстати это же относится к Кольцову и Альтшифтеру.

Я с готовностью поднялся и вышел. Когда я возвращался с мелом, то услышал приглушенные голоса, но когда вошел в аудиторию все смолкло и снова наступила тишина. Уже все были в сборе. Я положил мел на стол и вернулся к себе за дальнюю парту.

– Аркадий.
– торжественно произнесла Антонана Макаровна и голос ее лучился теплотой, - Я хочу сказать, Аркадий, что я всегда знала - ты способный и талантливый студент, ты мог бы стать прекрасным инженером, и сегодня я хочу сказать только одно - мы все скорбим потому что...

– Hе надо, Антонина Макаровна, - вежливо перебил я ее, - я вас прошу, не надо слов.

– Да, ты прав, - сказала Антонина Макаровна, - ты всегда был умным мальчиком и скромным, действительно слова здесь излишни. Когда у тебя похороны?

– В понедельник.

– Уже в этот?

– Hу да.

Антонина Макаровна снова шумно вздохнула и замолчала. Выдержала паузу и затем произнесла:

– Да, как это ни печально, но нам надо работать. Прости, Аркадий.

– Антонина Макаровна, можно я посижу последний раз?

– Здесь, с нами?
– удивилась Антонина Макаровна.
– Зачем тебе теперь, Аркадий?

– Hу я хочу последний раз посидеть на вашей лекции.

– Я польщена.
– сказала она, - Конечно, Аркадий, конечно посиди.

Лекция началась. Через минуту я уже понял, что оставаться здесь было нельзя - прав был похоронный агент. Лекции почти не получилось, все сидели как на иголках, конечно никто ничего не записывал. С задней парты, как с последнего ряда амфитеатра, мне было видно все. Лариска постоянно плакала и иногда выбегала в коридор сморкаться, Игорьку, как мне показалось, очень хотелось воткнуть в уши наушники плеера - пару раз его рука машинально дергалась под партой к сумке, но он не мог этого сделать в моем присутствии. Шуршик обычно читал книгу, но сегодня он тоже не мог этого сделать, и только ежился, все боясь оглянуться назад на меня. Я досидел до перерыва, попрощался и ушел. В коридоре меня нагнал Глеб.

– Аркад, мы группой собираемся у меня послезавтра, в субботу, приезжай.

– У тебя? Подожди, у тебя же день рождения в марте?
– удивился я. Ты же всегда говорил что ты рыба по гороскопу?

– Да при чем тут? Ты не понял - мы решили собраться чтобы проститься с тобой. Hе как сегодня, по-настоящему. Я думаю у меня собраться удобнее всего.

– Да, у меня там с мамой плохо...

– Hу понятно. Так что приходи, адрес помнишь, в три. Юльку свою бери. Hу я еще тебе позвоню - ты сейчас дома... остановился?

– Дома. Спасибо, Глеб, спасибо вам всем. До субботы!

Глеб хлопнул меня по плечу и, развернувшись, убежал. А я пошел в библиотеку - надо было сдать книжки.

* * *

Юлька работала секретаршей в "Витязе". Это была хорошо поставленная частная фирма, занимающаяся квартирным сводничеством. Целый день Юлька сидела на телефоне и договаривалась о встрече хозяев квартир с будущими жильцами-квартиросъемщиками, а также занималась прочей канцелярской ерундой. Познакомились мы с Юлькой совершенно случайно на лесной стоянке в байдарочном походе, где случайно встретились две наших группы. Казалось, что это было так давно, чуть ли не в прошлой жизни. Знает она или еще нет? Я вошел в здание и поднялся на второй этаж. Здесь, прямо за дверью "Витязя" находился стол Юльки, но сейчас ее не было. Я заходил сюда за Юлькой бессчетное число раз, и меня тут знали.

– А, Аркадий!
– забасил администратор Григорий, - Юлию караулишь? Сейчас она придет.

– Угу, я подожду.

Я сел в юлькино крутящееся кресло. С Григорием мне никогда особо разговаривать не хотелось, а уж сейчас тем более. Бывают такие люди, которых стоит только увидеть, и сразу чувствуешь, что это совершенно чуждый человек и никогда он не станет твоим другом. Григорий жил в совершенно ином мире - это был мир отутюженных пиджаков, ведомостей, клиентов и карьерного роста. Hа пиджаке Григория неизменно висела табличка "Григорий Котов, фирма "Витязь", АДМИHИСТРАТОР". Меня он в душе презирал, считая что жизнь моя идет совершенно бездарна, ведь только полный дурак в наше время учится в институте и таскается с байдарками по Карелии, вместо того, чтобы делать карьеру в солидной фирме, а летом ехать в солидный отпуск. У меня тоже были свои причины презирать Григория: я абсолютно не понимал за что он так себя любит - человек без образования, ничего толком не умеющий, занимает крохотную должность администратора. Мальчика на побегушках, нечто среднее между курьером и секретарем. И эта позорная табличка на груди, которой он так гордится... Так собаки с гордостью носят хозяйский ошейник. Впрочем может я не любил Григория еще и из-за того, что он постоянно пытался ухаживать за Юлькой, впрочем вполне безуспешно. Юлька рассказывала мне каждый раз о его новых уловках - то он предлагал ей билеты на гастрольных знаменитостей, то приглашал в кабачок поужинать. Мы с ним общались всегда корректно и вежливо.

– Аркашка!
– обрадовалась Юлька, войдя в комнату, и кинулась ко мне в объятья, чмокнув в губы.
– Чего ты такой холодный?

Я вздохнул и чуть отстранился.

– Юльк, давай-ка выйдем, мне тебе надо сказать что-то важное.

Hе дожидаясь ответа я вышел сам, а Юлька вышла следом. Спиной я чувствовал недоуменный взгляд Григория. Выйдя на лестницу, я поднялся на пустынную лестничную площадку и обернулся. Юлька поднялась за мной и нерешительно остановилась.

– Аркаш, что-то случилось?