Пушкина Наталья Николавна!Как могу тебя я оправдать,Если ты вела себя бесславноИ его заставила страдать.Бабочкой порхая по салонам,Упиваясь бальной суетой,Светским этикетом и шаблоном,Ты была тщеславной и пустой.Ритм стихов твой облик делал хмурым,Доводил тебя до дурноты,А кавалергардским каламбурамУлыбалась благосклонно ты.Но тебя виню я не за это,Не о том сейчас веду я речь,Ты могла в нем не ценить поэта,Но не смела мужа не беречь.Женщина отставшая от века!Сверху позолоченная медь!Не понять такого человекаЗначит просто сердца не иметь.Ты, сестрой прикрытая, молчала,Болтунам и сплетницам даряНоября четвертое сначала,Вслед – двадцать седьмое января.И причина ужаса такого,Не краснея, лишь семь лет спустя,Ты пошла за сводника Ланского,Тридцатидвухлетнее дитя.И к тебе презреньем сердце вспенив, —Как в порыве гнева и тоскиТвоему любовнику Тургенев, —Я тебе не подал бы руки.1925
Распутин («Весь зал в цветах… Оркестр играет туш…»)
Весь зал в цветах… Оркестр играет туш…А сей некоронованный ЮпитерНабитый рот ладонью сальной вытерИ ущипнул девицу из кликуш.– «Прощай, милок! Делов вагон, к тому жИ папа с мамой вызывают в Питер…Не ведашь ли, что это за кондитерСидит вон с той, аль это ейный муж?!.»И распираем наглостью и водкой,Расстегиваясь, грузною походкой,Он к столику напротив подошел:– «Эй, барыня, покажь-ка где тут ватер?!.»Пощечина и падает на столРоссийский закулисный император.1925
Чжан Цзо-Лин («Бессонницей страдая как павлин…»)
Бессонницей страдая как павлин,От сытных мыслей изредка икая,Затмить и превзойти Юань Ши-каяМечтает втайне маршал Чжан Цзо-лин.– «Собрать кулак у северных долинИ, Гоминдану с виду потакая,Отрезать путь к Пекину от Шанхая,Затем удар и вот я – властелин!..»Как хорошо в чаду благоуханном,Свою особу видеть богдыханом,Но злая мысль мозг давит как в тифу:– «А вдруг пока здесь без толку сижу я,Там Фын Юй-сян, поладив с У Пей-фуУспеет сам столкнуть Дуань Цзи-чжуя?..»1925
«Акмеистический поэт Минаев…»
Акмеистический поэт МинаевВ стихах не опасается оков,Но от старанья чуть ли не растаяв,Их избегает всячески Глушков.Одни слегка почесывают темя,Другие ловят образы в уме,Но все хотят в назначенное времяОкончить с честью это буриме.Глядит, как кот прищурившись, хозяинНа поэтесс тщедушные тела,И лишь того, кто критикой облаян,Совсем не утешает пастила.1925Москва
«Будет час – я знаю это!…»
Будет час – я знаю это! —Как ревниво не таи,Обнажатся для поэтаБедра смуглые твои.Всем вам девушкам и женамПредназначено упасть,Если ветром напряженнымВас коснется наша страсть.И тебе придется тоже,Скромность милую храня,На свое девичье ложеВ этот час принять меня.Чтоб руками стиснув тело,Мог я жадным остриемПогрузиться до пределаВ твой горячий водоем.1925Москва
Над гробом Есенина («В этом мире темном и убогом…»)
В этом мире темном и убогом,Где должны мы коротать свой век,Ты бродил недолго по дорогамС незавидной кличкой: человек.Мучимый неискренностью братской,Ты в бреду хмелен и нездоров,Буйствовал среди Москвы кабацкой,А любил березки и коров.Тесно в нашем неуютном теле,И душа рванулася из пут,Чтоб найти в космической метелиИ успокоенье и уют.Ах, душа поэта – озорница!Пусть тебе сквозь холод голубойВ мире том ни разу не приснитсяЭтот мир покинутый тобой.1926 г. 1 января. Пятница.Москва
Б. Я. Брайниной («Будет жизнь Вам сладостней варенья…»)
Будет жизнь Вам сладостней варенья, Вмиг растает Ваша грусть,Если Вы сие стихотворенье Выучите наизусть.1926 г. 2 января. Суббота.Москва
«Этот день пришел меня обидеть…»
Этот день пришел меня обидеть,Серый был он, а не голубой;Я с утра мечтал тебя увидеть,Слушать голос твой и быть с тобой.Но возникшей радости переча,Сердце заволакивала мгла,Точно я предчувствовал, что встречаБудет мне сегодня тяжела.Ты казалась вылитой из гипса,А в глазах зияла темнота;Неужели я в тебе ошибсяИ на самом деле ты не та?Неужели лживо обещаньеИ любовь в отчаяньи умрет,Вспомнив равнодушное прощаньеПод январским ветром у ворот?1926 г. 3 января. Воскресенье.Москва
Г. А. Ширману («В томительные дни себя порадуй…»)
В томительные дни себя порадуйВысокою лирической прохладой,Ты знаешь, друг, по-прежнему жесток,Горжусь я тем, что бережно направилИз хаоса твой буйственный потокВ гранитное русло сонетных правил.1926 г. 22 января. Пятница.Москва
И. В. Грузинову («Я не кричу до хрипоты…»)
Я не кричу до хрипотыКак стаи нынешних павлинов;Моей поэзии цветыНе для витрин и магазинов;Но знаю, их оценишь ты,Иван Васильевич Грузинов!1926 г. 23 января. Суббота.Москва
А. П. Савкину («Протокол перепишите чисто…»)
Надпись на книге
Протокол перепишите чисто, А затем, придя домой,Этими стихами акмеиста Насладитесь-ка, друг мой!1926 г. 23 января. Суббота.Москва
Е. Н. Минаеву
1. «Предайся наслаждению…»
Предайся наслаждению,Читай, душой пылая…Дана сия ЕвгениюОт брата Николая.
2. Рассуждение о бренности нашего земного существования и мораль из сего рассуждения вытекающая («Любим, пьем, поем к чему-то мы…»)
Любим, пьем, поем к чему-то мыИ волнуемся как рожь;Наша жизнь – советский грош,Только редкими минутамиЭтот мир для нас хорош.Все охватит холод газовый,Все пройдет, все – трын-трава!Помни мудрые слова,Но за шалости наказывай«Фитю-фитю 22…»1926 г. 24 января. Воскресенье.Москва
А. Н. Минаевой («Мои советы, Нина…»)
Мои советы, Нина: —Служи в Мосфинотделе,Играй на пианиноТри раза в две недели.Обедай с аппетитом,Не ссорься с Катей на ночь,А коль придет с визитомЩеглов Сергей Иваныч,Чтоб время не скучаяПровел он, в tкte-а-tкte'eЕму ты после чая,Читай стихи вот эти.1926 г. 24 января. Воскресенье.Москва