Когда простую жизнь я скукой рассекуИ мне надоедят стихи, дела и лица,Я брошу всех и все, поеду в Мексику,Чтоб телом и душой кой-как расшевелиться.Из Калифорнии, минуя Гуаймас,У Рио-дель-Норте, восточней АризоныЯ в прерию вступлю, где рыщут и сейчасИскатели следов, индейцы и бизоны.Я буду обсыхать и греться у костра,Спать где-нибудь в кустах закутавшись брезентом,И подкупив бродяг десятка полтора,Провозглашу себя техасским президентом.И даже может быть кого-нибудь убью,Иль к первой встречной вдруг воспламенев не в меру,Я потащусь за ней через КолумбиюКуда-нибудь на юг, в Бразилию иль в Перу.1923 г. 27 июля. Пятница.Москва
«Вчера от скуки мне растягивало рот…»
Вчера от скуки мне растягивало ротПока свои стихи читал один из «нео»;Зачем я должен жить близ Яузских ворот,А не под сенью пальм на острове Борнео?!.Там до сих пор стихов не пишут дикари,Не оглашают их с напыщенностью жалкой,Там правило одно: словами не кори,А бей по голове бамбуковою палкой.В воскресный день с утра ты не услышишь тамТупой гармоники и хилой мандолины,Там ярой музыкой ревет гиппопотам,Кричат пронзительно фламинго и павлины.Там женщину любить не помешает мужИ просто овладеть туземкою и белой:Подстереги ее, легонько оглаушь,Тащи к себе и с ней все, что захочешь делай.А надоест она иль станет докучать,Гони ее скорей без всяких объяснений,И будь уверен, что ни суд и ни печатьНе выскажут тебе своих особых мнений.Там непосредственность не стыд и не изъян,Там трезвый взгляд на жизнь не искажает призма,И при желании у прытких обезьянВозможно наблюдать зачатки коммунизма.1923 г. 7 сентября. Пятница.Москва
«Пугая логикою зверской…»
Зачем я должен жить близ Яузских ворот,А не под сенью пальм на острове Борнео?!!Н. Н. Минаев
Пугая логикою зверской,Скрипя как старая кровать,Опять какой-нибудь там ТерскийНачнет меня критиковать.В стихах не больше понимаяЧем в астрономии пифон,Он словно дачник в вечер маяЗаводит гнусный граммофон.Но я держать пари намеренХотя б на тысячу рублей,Что глуп как самый сивый меринСей мудрствующий водолей.И вот от этакого нео —Классического сапога,Сбежишь не только на Борнео,А даже к черту на рога!..1923 г. 1 октября. Понедельник.Москва
Пушкин («Где облака подобно ленте…»)
Где облака подобно лентеВ густую зелень вплетены,Он на гранитном постаментеСтоит у каменной стены.Быть может прошлое лелея,Он вспоминает в этот часИ царскосельские аллеи,И николаевский Кавказ.Столетний парк давно запущен,Тут поневоле загрустишь;Ах, если б вновь любезный ПущинВспугнул Михайловскую тишь.Иль отогнав его сомненья,Здесь, на клочке родной земли,Тяжелый плен уединеньяС ним разделила Натали.Но вместо взбалмошной кокетки,Успокоением даря,Сквозь загоревшиеся веткиК нему ласкается заря.И он с беспечностью лицейскойГлядит туда наискосок,Где у Венеры МедицейскойОтбит классический сосок.<1923 г. 11 октября. Четверг.Москва>
Людендорф («Пока еще резервы есть у нас…»)
Доклад начальника штаба Восточного фронта
генерала Людендорфа о дислокациях и операцияхвойсковых частей, действующих на этом фронте, главнокомандующему фронтом фельдмаршалу Гинденбургу в начале 1915 года.– «Пока еще резервы есть у нас,Нам нужно не откладывая большеШирокой операцией заразДобиться оккупации всей Польши.Все говорит решительно за то,Что здесь успех нам важен чрезвычайно,Что там сейчас прорыв немыслим, чтоУдастся нам склонить фон Фалькенгайна.Его Величество же без трудаМы убедим, тем более, что в этомПоддержит нас с охотою всегдаФон Гетцендорф своим авторитетом.Момент назрел и это ясно всем!..Мной план уже детально разработанС расчетом к будущей зиме совсемРоссию вывести из строя… Вот он: —ХIII-ый и V-ый корпуса,Они всегда сражались безупречно,Минуя Августовские леса,Стремительно захватят Молодечно.Прикроет фланг базируясь на ТорнФон Шольц с двумя бригадами ландштурма,И быстро энергичный фон ЭйхгорнПод Ковну перебросится для штурма.Фон Мюльман клином врезываясь в бой,Для Рененкамфа явится преградой,Удерживая Неман за собой6-ой артиллерийскою бригадой.Между собой не тратя лишних слов,Пока в войсках решимость не остыла,Фон Франсуа и Отто фон БеловЗайдут к Новогеоргиевску с тыла.Едва ль продержится он долго, кольДвенадцатою армией ударив,Его Высочество принц ЛеопольдОтбросит Драгомирова за Нарев.С фон Гальвицем проследует в обходДивизия 177-ая,И фон Линзинген выйдет на Стоход,Брусилова у Луцка зажимая.А фон Макензен с юга, от Карпат, —Его маневр не может быть неверным, —Произведет двухфланговый охватГвардейским и XVII-ым ландверным.XX-ый корпус следуя с VIII-ымФорсирует на Висле переправуИ фон Базелер точным и прямымУдаром в лоб прорвется на Варшаву!..»– «Что ж, хорошо!.. Я подпишу!.. ДавноУж встряски ждут российские медведи!..»И старый Гинденбург взглянул в окно,Слегка зевнул и вспомнил о обеде.<1923 г. 17 ноября. Суббота.Москва>
«Оттого ли, что ветер замедлил свой шаг…»
Оттого ли, что ветер замедлил свой шаг,Загустевшее небо от пены очистив,Вдруг запахло росой, зазвенело в ушахИ не меркнет Арктур между липовых листьев.А тому, кто надежд не сумел уберечь,Кто любовь уподобил комете хвостатой,Предназначено воздухом чувственных встречДо рассвета дышать у бесчувственных статуй.Как вернусь продолжать утомительный пир,Если воспоминание слишком телесно,Если в сердце, в котором вмещался весь мир,В этот миг даже маленькой зависти тесно…1923
«Когда-нибудь достигнув совершенства…»
Когда-нибудь достигнув совершенства,Великолепным пятистопным ямбом,Цезурами преображая ритмы,Я возвращусь к сегодняшнему дню;Назначенного часа ожидая,Пусть образы сжимаются и стынут,Пусть яблоками созревают мысли,И тяжелеют легкие слова.Теперь – сентябрь, безветрие и полдень,И успокаивающее солнцеПронизывает грузной позолотойШирокую проржавевшую сень;Как свежий мед, тягуч и влажен воздух,И зеленью отсвечивает небо,Такой густой, такой глубокой синиЯ не запомню в нынешнем году.Шуршат опавшие листы, и душуОтягощает сладкая дремота,Но чувственною нежностью томитсяПроснувшееся тело почему?Иль, может быть, его уже коснуласьЧерез батист разгоряченной грудьюС обыкновенным именем МарииДевятнадцатилетняя она…1923
«Легким шелестом листья приветствуют нас…»
Легким шелестом листья приветствуют насНа сентябрьском закате в саду опустелом;Может быть, этот прах, что мы топчем сейчас,Был когда-нибудь женским волнующим телом…Может быть, точно так же светилось окно,Зеленела вода и болото дымило,В час, когда для любви обнажаясь, оноРаздражало теплом и прохладой томило.А теперь, посмотри, эта горькая прельУгрожает земле золотою гангреной;Неужели вот здесь – оправданье и цельЧеловеческой жизни случайной и бренной.Неужели и ты отойдешь в забытье,Только душу укрыв оболочкой другою,И когда-нибудь милое тело твоеОблетевшей листвой прошуршит под ногою…1923
«Ах, не поэту ли под стать…»
Ах, не поэту ли под стать,Бездельем легким не скучая,В аллеях время коротатьОт после-полудня до чая.Кустарник высохший хрустит,И в постоянстве непреклонномЛисты сквозь строй кариатидЛетят к дорическим колоннам.А там, где бюст КарамзинаГлядит величественно-хмуроИ клонит гроздья бузинаКо рту безрукого амура, —Там на березе у скамьи —Мной вырезанные когда-тоИнициалы Е. М. И.И знаменательная дата.1923
«Я о чем-то подумал, но только не помню о чем…»
Я о чем-то подумал, но только не помню о чем…Всколыхнулась вода от напрасной тревоги утиной,И томительный месяц завяз утомленным лучомВ кудреватых кустах, убеленных сырой паутиной.Чем в ревнивой досаде тревожному сердцу помочь?!Как душой побороть расслабляющей нежности смуту?!Где укрыться сейчас, если даже пугливая ночьМне не хочет простить одиночества в эту минуту?!Не колышатся клены, никто никого не зовет;Словно стрелы, мгновенья вонзаются в мысли с налета,Раздражающий месяц за облако скрылся – и вотНе мерцает уже оловянная накипь болота.Ветер шумно метнулся, мешая дышать резеде;Утомленье росло, и томленье настойчиво длилось,И в густой, как любовь, и в тягучей, как ревность, водеЗолотым пауком осторожно звезда шевелилась…1923
«В темноте не заметно осенних пометок…»
В темноте не заметно осенних пометок;Воздух горек от дыма, росы и брусники,И мерцает между фиолетовых ветокЗолотистая россыпь Волос Вероники.Здесь туманно и тихо, а там на вокзалеСуета и звонки перед поездом скорым;Вот и мы, наконец, без труда развязалиТот запутанный узел, томились в котором.Но все та же тоска и дорога все та же —Иль сегодняшний день для души опечатка? —И у ветхой калитки на пыльном трельяжеВсе лежит позабытая тою перчатка.А другая теперь скрыть улыбки не сможет,Преисполнена гордостью полной победы;Это мне показалось, иль правда, быть может,Что упала звезда из плеча Андромеды…1923