Я изнемог от триолетов,Еще один – и я умру!..Прослушав дюжину поэтов,Я изнемог от триолетов;А вечер нынче фиолетовИ пахнет соснами в бору…Я изнемог от триолетов,Еще один – и я умру!..1922 г. 9 августа. Среда.Москва
«Читает те же переводы…»
Читает те же переводыНаш бородач в который раз?Недели, месяцы и годыЧитает те же переводы,Не признавая вовсе моды,Он… И сегодня целый часЧитает те же переводыНаш бородач в который раз?1922 г. 16 августа. Среда.Москва
«Все, чем нас земля дарила…»
Все, чем нас земля дарилаПозабудем навсегда!..В. Федоров
«Все, чем нас земля дарилаПозабудем навсегда!..»Возглашал рифмач-мудрила.«Все, чем нас земля дарила»Нас сегодня уморило,И промолвили мы: «Да,«Все, чем нас земля дарилаПозабудем навсегда!..»1922 г. 16 августа. Среда.Москва
«Я слепнуть не хочу от молньи грозовой…»
Я слепнуть не хочу от молньи грозовой…Ни слушать скрипок вой (неистовые звуки).А. А. Блок.
«Я слепнуть не хочу от молньи грозовой»,Когда на каждый вздох неуловимым эхомОтветствует душа и к радостным утехамМеня зовут глаза горячей синевой.Кто был крещен водой не мертвой, а живой,Тот светится звездой, звенит задорным смехом,Безмолвствует землей, растет лесным орехомИ легкой бабочкой порхает над травой.Прекрасно в мире все: миг встречи, час разлуки,Молчание зимы и музыка весны;Нам жизнь ручается, – вернее нет поруки, —Что только те из нас для смерти рождены,Которым не дано ни слышать тишины,«Ни слушать скрипок вой (неистовые звуки!)»1922 г. 28 августа. Понедельник.Москва
Э. Е. Левонтину («О, Эзра, божественно ты восседаешь на кресле…»)
Э. Е. Левонтину
О, Эзра, божественно ты восседаешь на кресле,Взирая на публику грозным Зевесом с Олимпа,Смотрите, мол, вот я каков врио преда Литоса,Желаю дам слово, а нет – не посмеешь и пикнуть.1922 г. 20 сентября. Среда.Москва
Е. В. Астафьевой («Вот этот сборник неоклассиков…»)
Надпись на сборнике стихов
Вот этот сборник неоклассиков,Безукоризненный почти,Ты поцелуй семнадцать разиковИ с наслаждением прочти.Ты здесь отыщешь Волчанецкую,Левонтина – любимца муз,И старушенцию немецкую,С кем сладок Менского союз.Мафусаила Гиляровского,Счет потерявшего годам,И покорителя московскогоЛитературных наших дам.Без лада Ладу, Фейгу фейную,Сусанну полную огня,И сдунув гущицу кофейную,Ты в нем увидишь и меня.И у себя совсем оставь его,Он окрылит твои мечты…Пусть для кого-то ты Астафьева,Но для меня Попова ты!1922 г. 27 сентября. Среда.Москва
«Расплывется лениво лиловый от ладана дым…»
Расплывется лениво лиловый от ладана дым,Обессилев, замрет элегический благовест сельский,И последнее слово над телом зарытым моимС неподдельною нежностью вымолвит ветер апрельский.Будет утренний воздух томительно пахнуть веснойИ пригретой землею, которой мой прах придавили,Ты глубоко вздохнешь и безмолвно прощаясь со мной,Разбросаешь подснежники щедрой рукой по могиле.Резвый луч торопливо тебя поцелует в глаза,В обнаженных кустах задрожат золотистые пятна,И подумаешь ты: «Он ушел ничего не сказав,И теперь я не знаю, когда он вернется обратно…»<1922 г. 3 октября. Вторник.Москва>
«Надувается парус, шумит за кормою вода…»
Надувается парус, шумит за кормою вода,Ветер хлещет в лицо серебром просолившейся пыли;То же самое было, я помню, в то время, когдаЗа руном золотым мы в Колхиду чудесную плыли.Днем нас мучило солнце и был горизонт сиротлив,Мы четырнадцать суток томились в безвыходном круге,И тревожила мысль, что в тени фессалийских оливПозабыли о нас полногрудые наши подруги.А безлунною ночью под пологом бархатной тьмы,В расслабляющем сне до кормы распростершись от носа,Все мы бредили, ибо еще не увидели мыОлеандровых рощ и воинственных женщин Лемноса.1922 г. 13 декабря. Среда.Москва
«Когда три дня я не поем…»
Когда три дня я не поемИ будет пуст живот как бочка, —Обед из этаких поэмЯ проглочу, пожалуй. Точка.Его я не переварюИ попадут мне камни в почки,И я скончаюсь к январю!..Знак восклицательный и точки!..1922 г. 13 декабря. Среда.Москва
«Напоследок хмельней опьяненные губы прильнут…»
Напоследок хмельней опьяненные губы прильнут,Обовьются настойчивей отяжелевшие руки;Золотая моя, только несколько легких минутМы успеем укрыть от упорного взгляда разлуки.Неожиданный блик задрожал у тебя над виском,У ресниц твоих тень из расплывчатой сделалась резкой,И предутренний ветер, провеявший влажным пескомИ цветущею липой, шалит кружевной занавеской.Я с удвоенной нежностью платье тебе застегну,Освежу утомленную шею жемчужною ниткой,Ты уйдешь без улыбки, но, лишь подойду я к окну,Улыбнешься из сада и скрипнешь громоздкой калиткой.Прозвенит тишина, робкий луч проскользнет на кровать,Я закрою глаза с раздражающей слабостью в теле,И, пока не усну, смутно будут меня волноватьТонкий запах духов и тепло неостывшей постели.1922
«В уединеньи золотом…»
В уединеньи золотом —О, легкий взор в нее не падай! —Душа укрылась как щитомАкмеистической прохладой.Но зной земной любви жесток,Он мучит тело томным пленомИ гонит жадной крови токПо расширяющимся венам.И неизбежно познаю,Когда душа прозолотела,ГоловокружительнуюИ тусклую истому тела.1922
«Я не раз умирал от болезней, от пыток, от жажды…»
Я не раз умирал от болезней, от пыток, от жажды,И кляня, и приветствуя свой преждевременный час;Здесь, на милой земле, я дышал и любил не однаждыИ сюда расцветать возвращусь не один еще раз.Помню давнюю ночь: как сегодня, мерцая белесо,По зениту текло молоко из упругих сосцов,И мы так же летели к могучей руке Геркулеса,За собой оставляя стремившихся к нам Близнецов.Но тогда Антарес не пылал на клешне Скорпиона,Альтаир не сиял бриллиантовым глазом Орла,И пугливых Плеяд не преследовал Пес Ориона,И не эта Полярная нашей полярной была.И когда-нибудь снова взглянув в незабвенное небо, —В те минуты, когда мне никто не сумеет помочь, —В Лебедином крыле я – увы! – не увижу ДенебаИ вздохну, вспоминая вот эту осеннюю ночь…1922