Нежнее неба
Шрифт:
2
Тише пишешь – дальше будешь! Это Для меня как дважды два четыре. Потому то и неторопливым Метром, именуемым хореем Пятистопным, белыми стихами, Но заметьте, это очень важно, Хоть без рифм, но все-таки не прозой, Я спокойно к делу приступаю. 3
Жил да был – начну традиционно — В городе районного масштаба, В наше героическое время, Капитон Мартыныч Застреляев. Был он сладок, лыс и беспартиен, Одинок, не стар, но и не молод, И как значилось в его анкете, Был он трудовым интеллигентом. 4
Он пристроился в Горсовнархозе, Занимая по заслугам место Пятого помощника замзава; Всех одиннадцать их было прежде; А сейчас их там в связи с режимом Экономии всего лишь десять, Что по-моему совсем немного Для солиднейшего учрежденья. 5
Вот и всё, что я могу, пожалуй, Вам поведать о своем герое; Впрочем, нет, еще есть, извините, Я забыл сказать о самом главном, Именно: пред чем благоговел он, И чему с таким энтузиазмом Отдавал и в праздники и в будни Сто процентов своего досуга. 6
Капитон Мартыныч Застреляев Птицами ужасно увлекался, Это первое, второе был он К языку богов неравнодушен. И хотя соседи говорили, Что не только галки от вороны, Отличить он будто бы не может Даже страуса от попугая. 7
Автор этому не хочет верить, Мало ль что в провинции болтают, Да еще из зависти, герою ж Моему завидовали: служит, Комнату отдельную имеет, Никому не платит алиментов И с собою носит постоянно Свой объемистый мешок пайковый. 8
О его литературном вкусе Я не буду здесь распространяться, Я замечу лишь, что из поэтов Всех времен и всех народов, выше Всех он ставил по «красотам слога» И «глубинам мысли» не Шекспира И не веймарского олимпийца, А из наших одного пиита. 9
Увидав портрет его в журнале, Застреляев с пафосом воскликнул: – «Сразу видно, что поэт хороший, Даже гениальный безусловно, Это вам не Сологуб, не Бедный, Не Ратгауз и не Антокольский!.. Ишь какой на-редкость волосатый И фамилия такая птичья. 10
Мой герой любил блеснуть цитатой, И на этой безобидной почве С ним история однажды вышла, Кончившаяся по-счастью с пользой Для него, но всё же по району Вызвавшая много кривотолков И не угодившая в газету Лишь благодаря весенней вспашке. 11
Дело было так: Пред окончаньем Трудового дня в Горсовнархозе, В комнату, где пятый помзамзава Протирал двенадцатые брюки, Забрела одна из машинисток — Гурия Овидиевна Фазик, Чтобы взять на всякий случай справку, Что она действительно пишмашка. 12
Капитон Мартыныч был в ударе: Только что ему приснился дятел, Он встал с места, повернулся к Фазик, Принял угрожающую позу Неестественно мигнул глазами, Руку к лысине воздел и зычно Крикнув: «Что же дали Вы эпохе, Живописная лахудра?!.» плюнул. 13
Слабое перо мое бессильно Вам изобразить, что тут случилось, Но поскольку автор я мне нужно, Если не для вас, так для потомства, Попытаться дать сию картину: Фазик прыгнула и с диким воплем Рухнула в истерике у шкафа, Как подстреленная антилопа. 14
Мой герой вспотев и рот разинув, Превратился сразу в изваянье, Остальные в панике мгновенно К двери бросились, давя друг друга, С громом опрокидывая стулья И так яро топая ногами, Что внизу в общественной столовой В щи посыпалися тараканы. 15
Чтоб понять как следует всё это, Нужно знать, что завом учрежденья Был партиец с восьмилетним стажем — Ветер Пантелеймоныч Епоха. Он как человек с железной волей, Ни одной минуты не промешкав, Отстранил обоих от работы Впредь до выяснения конфликта. 16
И три дня с утра до поздней ночи, В тесном помещении месткома, Пили чай, курили, брали слово, Возражали и голосовали. Прежде попросили Г. О. Фазик; Председатель пальцем ткнув в бумагу, С удовольствием икнул и буркнул: – «Ну-с, товарищ Фазик, докладайте!..» 17
Фазик доложила: Застреляев Обозвал ее при всех лахудрой, Да притом еще и опорочил Имя доброе ее, придумав, Что она товарищу Епохе Будто бы дала чего-то, это — Клевета и сплетни, потому что Застреляев – бюрократ и склочник. 18
И потом прибавила с апломбом: – «Я служу уже четыре года, Поведенье всем мое известно, До сих пор я девушка и в Мопре Состою я с самого начала, И в Осоавиахиме тоже, И примазавшемуся к соввласти Оскорблять себя я не позволю!..» 19
Молвила и гордо посмотрела На портрет Буденного, изящно Высморкалась, бедрами вильнула И весьма демонстративно вышла. Застреляев отскочил от двери, Но она его не удостоив Даже взглядом, вдоль по коридору Проплыла как ледокол «Малыгин». 20
После небольшого перерыва Пригласили моего героя. Он вошел и потирая руки, Вразумительно и деловито, Объяснил почтенному собранью, Что здесь вышло недоразуменье, Он ничем гражданку не обидел, Ибо он достаточно культурен. 21
– «Граждане страны социализма!..» Продолжал он воодушевляясь: «Где же и какая здесь обида? Я продекламировал две строчки Нашего советского поэта. Он вам всем известен, полагаю, Это – Уткин, он по направленью Мапповский символик романтизма. 22
Даже сам нарком по просвещенью Анатоль Васильич Луначарский, Терпсихору этого поэта Одобряет и рекомендует; Он не так давно в газетной прессе Похвалил его: Изящный лирик, Говорит, и языком владеет И знаком с гражданскою войною!.. 23
Всем известно, что нарком наш скупо Хвалит литераторов, к примеру, Из поэтов нынешних, ей Богу, Он не похвалил и половины! Значит, если он похвалит, можно Быть уверенным, что не напрасно: Это вам не буржуазный критик, Ведь подход-то у него марксистский!..» Поделиться с друзьями: