B. С. Сноведской-Шахматовой («Я Вам сегодня на прощанье…»)
Я Вам сегодня на прощаньеСтихами путь осеребрю,И исполняя обещаньеСвою «Прохладу» подарю.А Вы в признательность за этоДолжны, забыв хандру и грусть,Читать московского поэтаНижегородцам наизусть.1929 г. 23 октября. Среда.Москва
«Мне не улыбалась жизнь простая…»
Мне не улыбалась жизнь простая,Был я до экзотики охочим,Жил предосудительно мечтаяО Таити, Мексике и прочем.Но судьба, чтобы во мне заштопатьИдеологические дырки,Как-то ночью черною как копотьПривезла мечтателя в Бутырки.О, страна Эмаров и Майн-Ридов!Я проник в твои глухие недра:Экземпляры всевозможных видовБыли экспонированы щедро.Раздавалось с посвистом сопенье,Храп был то эпическим, то бурным,И носов лирическое пеньеСмешивалось с громом нецензурным.И когда, сложив себя на части,Я на нары втерся понемногу,Некто неопределенной мастиПоложил мне на голову ногу.Вмиг исчезла вся моя дремота,Я не мог отделаться от зуда…Рядом с кем-то вроде бегемота,Кто-то с чахлой внешностью верблюдаКрепко спал, а дальше, где сиялаЛысина, выпячивая скулы,Головой торчал из одеялаСамый близкий родственник акулы.И дивясь необычайной яви,Я пытался выяснить на делеГде я: на Ямайке иль на Яве?В Занзинбаре иль в Венесуэле?Но решить задачу эту скороНевозможно без поддержки магов: —Тут была и фауна и флораВсех морей и всех архипелагов.Как-то раз, когда весьма упорноЯ боролся с съеденными щами,Голос равнодушный как валторнаОбъявил мне: «Ну давай с вещами!..»Я глаза раскрыл и брови сузил,Потрясенный, так сказать, моментом,И пошел, взвалив на плечи узел,Следом за прекраснополым ментом.И вступив на европейский берег,Распростившись с жизнью бестолковой,Я из Азии, Африк и АмерикПо Москве поехал в Известковый.И – былой по тропикам скорбитель —Я скажу вам, взрослые и дети,Знайте, что Бутырская обительЭкзотичнее всего на свете!<1929 г. 27 октября. Воскресенье.Москва>
А. А. Галунову («Александр Андреич Галунов!..»)
Александр Андреич Галунов!Врач, поэт, художник, Бога ради,Негров, крокодилов и слоновНе старайтесь отыскать в «Прохладе».В пышном экзотическом раюЗдесь я не блаженствую, поверьте,Здесь я чистым голосом поюО любви, о звездах и о смерти.Но меня не трогает тоска:Ведь для сердца моего не ново,Что моя поэзия близкаСердцу Александру Галунова.<1929 г. 20 ноября. Среда.Москва>
А. С. Выдрину («Это даже как будто странно…»)
Это даже как будто странно,Это словно горчица к чаю,Именинница Марианна,А «Прохладу» я Вам вручаю.Но сознательно делая это,Я смотрю Вам в глаза невинно:Ибо Вы – в этом нет секрета! —Марианнина половина.И когда к Вам в окно как в трюмо ночьЗаглядится кокеткой-франтихой,Вы вдвоем, Александр Соломоныч,Наслаждайтесь сей лирикой тихой.<1929 г. 23 ноября. Суббота.Москва>
«Я упивался Вами много раз…»
Я упивался Вами много раз,В те дни, когда душа казалась нищей,И Ваш трактат еще и посейчасЯвляется моей духовной пищей.Здесь ходит слух, что будто Вы масон,Хотел бы знать. Ужасно сожалею,Что Вы не праздновали юбилеяКогда я праздновал. Вильсон.США. Вашингтон.1929 г. 10 декабря. Понедельник.Москва
«Доклад об Альвинге читая…»
Доклад об Альвинге читая,Верховский Юрий так дрожал,Как будто прямо из КитаяОн на субботник прибежал.Что ж растревожило поэтаДо сокровенных недр души?Оказывается: МачтетаОн счел за дядю Чан Кай-Ши.1929 г. 14 декабря. Суббота.Москва
Т. М. Шах-Паронианц («Увы! Михайловна Тамара…»)
Увы! Михайловна ТамараПаронианц с приставкой Шах,Не ждите царственного дара:Я не афганский падишах.И не папаша Реза-хана,И не сынок Кемаль-паши,Не брат я даже Фын Юй-Сяна,И не племянник Чан Кай-Ши.А потому я без коварстваВам во владенье отдаюНе четверть собственного царства,А книгу скромную свою.Не алименты в ней и черти,Нет, здесь поет без всяких минО звездах, о любви, о смертиПоэт московский Ник-Ник-Мин.1929 г. 15 декабря. Воскресенье.Москва
«В этом мире так всегда бывает…»
В этом мире так всегда бывает,Даже если счастье нам сродни,Все тускнеет, блекнет, убывает,Чувства, и желания, и дни.Сколько раз и радуем и мучимЖенщинами был я, сколько разЯ блуждал по их телам дремучим,Освежаясь в заводях их глаз.Но в зените близости, бывало,Как бы ни был страстью я богат,Кровь моя, как лава, остывалаИ любовь склонялась на закат.Отчего же ныне чувство это,Всем законам жизни не подстать,Пережив все степени расцвета,Ни за что не хочет отцветать?..<1929 г. 20 декабря. Пятница.Москва>
«Не еврей он, не татарин…»
Не еврей он, не татарин,Жест размашист, голос сталь,Настоящий он Тамарин,Но – увы! – не Блюменталь!1929 г. 21 декабря. Суббота.Москва
«С пафосом поистине огромным…»
С пафосом поистине огромным,Видимо, решив, что мы туркмены,Вдруг представил бутафорский гром намНекий представитель Мельпомены.Он жестикулировал с экстазом,Он впадал и в гнев и в назиданье,И, качая головой и тазом,Выражал восторги и страданья.Но – увы! – успеха не имелоПредставленье: слишком уж кошмаренЭтот друг Комиссаржевской мелодекламатор-трубадур Тамарин.<1929 г. 21 декабря. Суббота.Москва>
Напутствие Ф. Д. («Ясно мне как на ладони…»)
Ясно мне как на ладони:Завтра в этот самый часСпать Вы будете в вагоне,Позабыв о грешных нас.Лучшего всего желая,Я скажу: из головыНе гоните НиколаяНиколаевича Вы!..1929 г. 28 декабря. Суббота.Москва
«Давно уж превратились в ил…»
Давно уж превратились в ил, В хороший перегной,И рекордсмен Мафусаил И флотоводец Ной.И несмотря на чудеса Енох почтенный сам,Попав живым на небеса, Не верит чудесам.Уж изменился взгляд на мир У кур и у коров,И воздух всяческих Пальмир Стал гнил и нездоров.Уже сомненья заползли В сознание камней,И только люди – соль земли! — Не сделались умней.Они рассудку вопреки Надеются, – и вотНа берегах Москвы-реки Встречают Новый год.<1929 г. 31 декабря. Вторник.Москва>