Н. П. Кугушевой-Сивачевой («Во дни, когда кругом пожар…»)
Во дни, когда кругом пожарВойны, в дни сахарного глада,Мой этот, Тата, скромный дарТебе дороже шоколада.Едва переступив порогСвоей светлицы темноватой,«Умоешь» ты весь сахарок,Его полив сначала мятой.И разморят тебя мечты,И сном покажется бомбежка,И, облизнувшись, скажешь ты:«Еще прибавил бы немножко!..»1941 г. 8 сентября. Понедельник.Москва
Н. П. Кугушевой-Сивачевой («Вместо браслета золотого…»)
Вместо браслета золотого,Духов или букета роз,В день августа двадцать шестогоТебе я «музыку» принес.Припомни, как она, бывало,Разноголосицей трубя,Бросала в жар и волновалаИз нас особенно тебя.Как в виде частого сюрприза,Едва справляясь с парой карт,Нас всех обыгрывала Лиза,Которой вовсе чужд азарт.Как весело и шумно было,Как быстро шел за часом час,И как Женюшенька любилаПослушать «музыку» средь нас.Но «кончен бал, погасли свечи»,Кто по дрова пошел, кто в лес,«Иных уж нет, а те далече»И бомбы падают с небес.И жизнь как будто раскололась,И все поворотило вспять,И не раздастся милый голос:«Достань, Наташа, 35!..»Но все же в дни грозы и бури,В неподходящий столь момент,Прими на память о ЖенюреСей «музыкальный» инструмент.1941 г. 11 сентября. Четверг.Москва
М. И. и Ю. Д. Милиоти («Минаев – я, вы – Милиоти…»)
Надпись на книге
Минаев – я, вы – Милиоти,А это значит, черт возьми,Что мы на той же самой нотеСошлись, а именно на «ми»!Вам, как и мне, совсем не местоКоптиться в этаком дыму,Короче говоря, из тестаМы одного, а потомуПримите – он не пахнет Торой —Мой поэтический привет,И с ним от Музы дочь, которойИсполнилось пятнадцать лет.<1941 г. 7 октября. Вторник.Москва>
«Все померкло, все поблекло…»
Все померкло, все поблекло,Все не то, и я – иной,Как сквозь матовые стеклаЯ смотрю на мир земной.А тоска мне сердце гложет,И оно на боль в ответНи на миг забыть не можетТу, которой в мире нет.Как еще дышу я, зная,Что ушла из бытияСпутница моя земная,Несравненная моя?1941
«Ты из жизни ушла, одиноким оставив меня…»
Ты из жизни ушла, одиноким оставив меня,И сама в одиночестве в тесном гробу приютилась,Ты покинула мир на закате июльского дняВместе с солнцем, но солнце, тебя проводив, возвратилось.А тебя больше нет и не будет уже никогда…Чем утешу я сердце и как я его успокою?Пролетят дни за днями, пройдут за годами года,А оно не расстанется – бьется покуда – с тоскою.И потянется жизнь как бесцветная грубая нить,Только память о прошлом мне будет отрадой единой;В целом мире никто не сумеет тебя заменитьИ стихи о тебе станут песней моей лебединой.Здесь на бедной Земле, потонувшей во лжи и в крови,Мы любили друг друга и тем были счастливы оба,А теперь только отблеск твоей неизбывной любвиМне мерцает звездой из забитого наглухо гроба.1941
«Что мне утешенья и участье…»
Что мне утешенья и участье,Им внимаю с острой болью я;Отошло мое земное счастье,Скрылась радость светлая моя.В сердце больше места нет надежде,Что твоею нежностью согретБуду вновь я как бывало прежде,Ведь тебя на белом свете нет.А еще недавно ты дышала,Излучая свет любви из глаз,Ты мне жизнь собою украшала,Ты была со мною, а сейчасЯ один стою перед судьбою,Стало пусто в мире, ты ушла,И погас, любовь моя, с тобоюМой источник света и тепла.1941
«Так, видимо, нужно, так, видно, угодно судьбе…»
Так, видимо, нужно, так, видно, угодно судьбе,Чтоб звездною россыпью искрилось небо, а яНа звезды смотрел и душою стремился к тебе,Моя незабвенная, светлая радость моя.Дышала прохладой и веяла сыростью ночь,Листы трепетали и благоухали цветы,А сердце мое не могло в этот час мне помочь,Оно не сумело ответить мне, где теперь ты.Томясь по тебе, я не вижу тебя наяву,А ты с прежней лаской быть может глядишь на меня,И может быть чувствуешь как и зачем я живуС того, в вечный траур мне сердце одевшего дня.Во имя немеркнущей даже за гробом любви,Из плена земного, из тесных оков бытияМеня поскорее к себе навсегда призови,Моя незабвенная, светлая радость моя.1941
«И мороз, и вьюга…»
И мороз, и вьюга…Ночь как жизнь темна…Верная подруга,Нежная жена,В суету мирскуюНе вернешься ты;Я один тоскуюВ мире суеты,Сердцем вспоминаяКак был счастлив яВ нем с тобой, родная,Милая моя!..Мир в бреду недуга…Жизнь как ночь темна…Нежная подруга,Верная жена,Нет для жизни силыИ желанья нет;Только из могилыМне сияет свет,Где лежишь, не знаяМрака бытия,Ты, моя родная,Светлая моя!..1942 г. 16 января. Пятница.Москва
Милой Иоанне Матвеевне Брюсовой в день ее шестидесятилетия («Стоя, руки по швам…»)
Стоя, руки по швам,Иоанна Матвевна,В день рождения ВамПожелаю душевно,Чтоб горел керогазИ «голландка» не гасла,И чтоб были у ВасСахар, мясо и масло,Чтоб не стала семьяВаша жертвой Арея,Чтобы книги В. Я.Издавались щедрее,И чтоб, словно в раю,Вы спокойно и простоЖизнь земную своюПродолжали лет до-ста.15 февраля 1942
«В тихий вечер за столом…»
В тихий вечер за столомУ раскрытого окошкаЯ мечтою был в былом.В тихий вечер за столомМне повеяло теплом,И взгрустнулось мне немножкоВ тихий вечер за столомУ раскрытого окошка.1942Москва
A. А. Галунову («Добросердечный друг мой, в эти дни…»)
Добросердечный друг мой, в эти дниРазрухи, страха, жадности и злобы,В дни гнусной жизни только для утробыС приправой лицемерной болтовни,Все чистое, все светлое в тени,А на виду гниенье и микробы,И нужно быть душою твердым, чтобыВ ней уберечь для творчества огни.Мы все внутри безвыходного круга,Но с Вами долголетняя подругаПлечо с плечом проходит через тьму,А я бреду сквозь оторопь людскуюОдин как перст, ненужный никому,И об ушедшей спутнице тоскую…1942Москва