Он похож на драного кота,Что в отбросах по помойкам роется;Разница меж ними только та:Сей прохвост, во-первых, без хвоста,Во-вторых, хоть изредка умоется.1944 г. Лето.Серебряные Пруды, Моск. обл.
«От него всегда разит…»
От него всегда разит,Он воняет словно кал,Скот и гнусный паразит,Гад и лагерный шакал.1944 г. Лето.Серебряные Пруды, Моск. обл.
М. М. Кукуеву («Где питанья каждый день…»)
Где питанья каждый деньРазрешаются вопросы,Ты скитаешься как тень,Подбирая все отбросы.Безалаберный Кукуй,Мы с тобой не малолетки,Для чего ж ты, растолкуй,Ешь обглодки и объедки?От картошки кожура,Рыбий хвост и хлеба крошка, —Разве эта вся мураОщутится хоть немножкоОтощавшим животом,Если даже три арбуза,Вместе с корками притом,Не наполнят наши пуза?1944 г. Лето.Серебряные пруды, Моск. обл.
Ф. Ф. Кукушкину («Ты, Кукушкин, в жизни новой…»)
Ты, Кукушкин, в жизни новой Ешь и пей, жни и куй,Только в рощице сосновой По ночам не кукуй.Вместо пения по нотам Расскажи анекдот;Пусть зовешься ты Федотом, Ты Федот, да не тот!1944 г. ЛетоСеребряные Пруды. Моск. обл.
«Потирает руки он…»
Потирает руки онВ результате дел удачных,Местечковый СоломонИз породы лапсердачных.Увидав как он дрожитМалохольный, конопатый,Каждый скажет: «Это – жид!»И прибавит: «Жид пархатый!..»1944 г. Лето.Серебряные Пруды, Московская область
B. М. Ципер («Вера Моисевна…»)
Вера Моисевна,Не таращьте гневно Ваших глаз:Ибо без куреньяДемон одуренья Мучит нас.К нам войдя с подносом,Чуете Вы носом Дым и вонь,(Так всегда бывает,)Кто же добывает Нам огонь?Так как Вы сестроюВсем нам, то открою Вам спроста,Что на всю палатуНам катает вату Староста.1944 г. Осень.Москва
«Балбес воспитанный тюрьмой…»
Балбес воспитанный тюрьмой,Ночлежками и бардаками,К тому ж еще глухонемой,Грозить мне вздумал кулаками.Хоть драки я не признаю,Но защищаясь я ударю,И опоганю длань своюОб отвратительную харю.1944Москва
«Бывало в дни борьбы…»
Бывало в дни борьбыВо тьме по вечерам,Я многим метил лбыПечатью эпиграмм.А ныне днем с огнемЯ дам ему щелчок;Но что сказать о нем?Он только – дурачок!1944Москва
«Как рассуждает он судить я не берусь…»
Как рассуждает он судить я не берусь, По-белорусски иль хохлацки,Но кто бы ни был он, хохол иль белорус — Он рассуждает по-дурацки.1944Москва
«Юноши и малолетки…»
Юноши и малолетки,Взрослые и старики,Словно сельди в бочке, в клеткеОколо Москвы-реки.Ежедневно две оправки,Смысл которых не высок,И прогулка, где ни травки,Только небо да песок.От горбушки до баландыДень плетется не спеша,И лишь окрикам командыВнемлет сонная душа.И родя глухие вестиСредь невежества и тьмы,Время топчется на местеВ четырех стенах тюрьмы.1944Москва
«Красна-девица с лица…»
Красна-девица с лица,С тонким детским голоскомИ с душою подлеца,Был он круглым дураком.Что ему ты не толкуй,От такого холуяЛишь услышишь: – «На……,Ни… и до…!»1944Серебряные пруды, Моск. обл.
«Ни дипломат, ни кормчий, ни герой…»
Ни дипломат, ни кормчий, ни геройВ тебе себя ничем не проявили,Ведь гений даже Николай ВторойВ сравнении с тобою, Джугашвили!Но как тиран, тюремщик и палач,Но как творец холопства, лжи и скуки,Ты съел собаку, тертый ты калач,Тут, так сказать, тебе и карты в руки.1944
«Он по профессии – больной…»
Он по профессии – больной…Страдает горлом он и носом,Боками, грудью и спинойИ то запором, то поносом.Однако этот маниакС душонкой подлой человечкаПриносит пользу миру, какПри геморрое…. свечка.1944Москва
«Три раза солнце пламенем июльским…»
Три раза солнце пламенем июльскимС полудня опаляло тополя,И по просторам пензенским и тульскимТри раза колосилися поляС тех пор как ты, расставшись с этим миром,Погасла как в предутрии звезда,Меня оставив немощным и сирымИ потерявшим радость навсегда.И пусть текут дни, месяцы и годы,Разматывая время словно нить,Не исчерпать им щедрости природыИ сердца моего не изменить.Хотя оно измучено борьбою,Но повинуясь чувству и судьбе,Оно и ныне бьется лишь тобоюИ как и прежде предано тебе.1944
Баллада о двух врачах («Всем друзьям своим в усладу..»)
Всем друзьям своим в усладуТак сказать, с огнем в очах,Напишу-ка я балладуО тюремных двух врачах,Что палатой той владели, —Это справка подтвердит, —Где в моем голодном телеПребывал миокардит.Восемь строк отдав вступленью,Как по щучьему веленью,Забывая про войну,Я решительно начну.Доктор Анна Федоровна —Враг всех истин прописных,Ибо слишком хладнокровноМорит голодом больных.Хватит, мол, иметь в желудкеЛожку сахару песку,Хлеба триста граммов в суткиИ поллитра кипятку.Как-никак, а эта мераНе годится для примера,И больной имеет рот!Но зато, наоборот,Доктор Лидия ПавловнаХочет, чтоб и в эти дниВсе больные поголовноПоправлялись, чтоб ониПолучали с маслом кашку,Укрепляя тем тела,И легко дает «букашку»Вместо общего стола.При такой простой зарядкеУ больного все в порядке:Стул, мокрота и моча,Тут уж я рубну сплеча!Первый врач больных калечит,Их вгоняя в гроб порой,И, напротив, врач второйПо возможности их лечит,Очевидно неспростаНачиная с живота.Если б… Но на этом месте,Под вуалью полутьмы,С шаловливой Музой вместеОтдохнем немного мыИ воздав хвалу молчанью,Зашагаем к окончанью.В рощу образов вступаяПо ритмическим следамНа правах поэта-паяСам себе совет я дам:Чтоб тебе и горя малоБыло, друг мой, не болтай,Ибо здесь не ГватемалаИ, ей-Богу, не Китай.Да и ты, припоминаяВзрыв фугасных бомб и мин,Не Николоза МинаяИ, ей-ей, не Ник-Ник-Мин.Здесь не делят всех по кастам,Не кричат ура тому,Кто с мошной, но языкастымНеуютно, потомуНе чеши язык в придиркахИ, неправдой не греша,Расскажи, что при Бутырках,Безусловно хороша,Есть больница областнаяИ со вздохом повториПро себя: Москва, Лесная,43/63.Дальше, сетуй иль не сетуй,Чтоб пошло писанье впрокВ эту вещь о вещи этойЯ внесу двенадцать строк,Чтоб разматывая нитьКое-что в ней пояснить.Игнорируя заглавиеИ на все махнув рукой,Начинал я петь во здравье,А кончал за упокой.Чтоб хореев через пятьПеть во здравие опять.Я хотел блеснуть рассказом,Но в лирической волнеВсе свелось к отдельным фразамИ невинной болтовне.Словом, в теме о врачахМой талант совсем зачах.А теперь… Но рифм обузаТяготит от головыИ до ног, и слишком МузаРасшалилась и – увы! —Больше нет мне с нею сладуИ как азбуку Ю, Я,Наконец свою балладуЗдесь заканчиваю я.И прощаясь взглядом с ней,Ставлю точку поясней.7 января 1945 г. Воскресенье. Москва