Чтение онлайн

аорта выпирает и усердно кажет, как в ней урчит кровь. Но Ян

отходит подальше; хрустит одна дверь, затем другая, и вот он

139

Илья Данишевский

уже протирает глаза, чтобы наваждение растворилось, в комна-

те Акибота. Не утружденная приличьями, Селина накинула

пиджак кукольника на голое тело. Припав к столу, она смотре-

ла сквозь наполненную сигаретным дымом комнату, чтобы

отыскать в этом дыме самого Акибота. Ян не раз видел, слы-

шал и чувствовал Селину; ей было двадцать, и от чахотки она

заходилась кашлем по ночам так, что ее шлюха потеряла в цене

и теперь едва сводила концы с концами. На ее правой груди

была большая расплывчатая родинка, похожая на остров по-

среди белой кожи, и, заходясь кашлем, Селина до сих пор ве-

рила, что это — карта; и на карте указано родинкой сокровище.

Она рассказывала это на каждом углу; не боялась, что кто-то с

нижних улиц срежет с нее кожу, и воспользуется этой кожей,

как картой; может, даже хотела такой участи. Или уплыть с

ним — волосы которого падают на загорелую грудь — за разби-

тый маяк, и чтобы его рука нежно отодвигала край платья,

пальцами по этой родинке, и, сверяясь с координатами, найти

обетованную землю. Но иногда ей снилось, что когда она роди-

лась, младенца принесли старику Акиботу, чтобы тот ножни-

цами рассек пуповину, а тот уронил на ее живот сигарету, и

так появилась «карта»; она просыпалась от кашля, от того, что

кровь наполняла легкие, пыталась откашлять бронхи, и вывер-

нуть посреди комнаты свое содержимое… но содержимого ни-

какого не находилось, и Селине от боли продолжало сниться,

что она выплевывает наружу себя-красную-внутреннюю, оста-

ваясь на старом матрасе собой истинной — лишь кожей без

содержимого, с вульгарной родинкой на правой груди.

Комната походила на морг. В дыму лица кукол очеловечи-

вались; Ян видел, как целый ряд кукол у дальней стены ощу-

пывает кирпич искусно сделанными пальцами. Они хотели

вырваться; проломиться наружу, но снаружи тоже ничего не

было; тихая улица погружена в ночь; но куклы не знали этого

и хотели сбежать; а старик Акибот не препятствовал их жела-

ниям.

– Как он выглядит? — спросил Ян у Селины. На кончиках

ее губ запеклась кровь, и поэтому он просто обязан был спро-

сить о ее сокровенном острове.

140

Нежность к мертвым

– Далеко… – улыбнулась она, – главное, он далеко. Вялый

багет18. Никаких членов. Никаких мужчин.

– А твой капитан?

– Скормлю его рыбам. Я рассказывала, как один моряк

признавался мне в любви?

– Они все тебе признаются, – откуда-то из дыма сказал

Акибот.

– Он обещал меня забраться отсюда.

– Ждешь?

– Это было четыре года назад. Я думала, что он мертв. Это

красиво. Но я видела его много раз с тех пор, и он меня не

узнал. Лучше бы умер. Это красиво.

Вскоре Яну вновь захотелось спать. Он оставил Селину

развлекать старика; и вернулся на свою мансарду. Ему вновь

показалось, что луч маяка обыскивает комнату. Ему показа-

лось. Никакого маяка не было. Была только кровь посреди, и

именно поэтому их маленький дом вчера обыскали. Ян едва

мог вспомнить заданные ему вопросы. Но очень хорошо перед

ним стояли лица этих вояк; которые едва могли дышать от

того, что стоят в самом сердце притона и слышат, как цирку-

лирует по его стенам блядская кровь. Они называли его —

«господин Гамсун», и это было смешно; один из них заикался,

а второй казался храбрым. Храбрый легко ступил к телу и

потерял всякую храбрость. Все оттого, что от двери едва ли

были заметны раны; он, наверное, думал, что одна из шлюх

словила удар под «господином Гамсуном». Да, вряд ли он ожи-

дал подобного зрелища. Его щеки побелели. Тогда-то Ян и

вспомнил маяк. Белый свет его, скользящий по лицу, делал

лица такими же бледными; и дома… все якобы умирало в его

свете, а затем вновь появлялось в темноте, и снова умирало,

когда луч возвращался.

«Господин Гамсун!» – охнул храбрый. Будто с обидой, что

Ян не предупредил его; может, этот мальчик впервые видел

подобное; но в его голосе слышалась обида, в его желудке —

обед, и тот хотел выйти наружу. «Господин мой!» – повторил

18 Страна вялых багетов — некое подобие Вальгаллы для прости-

туток. Великая страна радости, где мужчины утратили эрекцию, а

вслед за ней — похоть и лидерские качества. Мифическое far-far away,

где женщина перестает быть вещью.

141

Илья Данишевский

он и сел рядом с трупом. Яну стало понятно, что на этот раз он

зачем-то зовет сюда Бога, и ему хотелось сказать этому мужчи-

не в синем жакете, что Бог не смотрит на улицу Ваезжердек с

тех самых пор, как убили маяк. Ему даже хотелось узнать, не

знает ли он, не узнавал ли случайно у Бога, зачем и почему

убили маяк, но промолчал. «Господин!» – мальчик нагнулся

над телом так близко, что можно было подумать, будто он

начал молиться холодному мертвенному блеску слегка лосня-

щейся коже; и тогда, когда он лбом почти уперся в окровав-

ленную промежность мертвеца, второй, который заикался, от-

тащил его за плечи и сам засвидетельствовал убийство. Ян

сказал, что убитая — его сестра. Это подтвердилось женскими

платьями, грубо сваленными в углу. «Она была проституткой?»

«Нет, она была больна» – соврал Ян; «…с самого рождения она