Чтение онлайн

была больная (и это не являлось ложью), слабый рассудок

заставлял ее сидеть у окна целыми днями». Потом Гамсун

сказал, что просит милостыню на перекрестке от Ваезжердека к

Аушверу19; что один раз как-то толстяк засунул ему монету

под заячью губу, и что Ян никак не способен забыть такого

позора. А еще он соврал, что не видел СДЕЛАВШЕГО это;

потому что ни одно живое не поверит в увиденное. Только

живущее под глазом мертвого маяка способно верить, и поэто-

му Ян поведал о ночном госте только Селине.

«Принц Вялого Багета!»

Яна не интересовало, какое зло пришло в Ваезжердек; он

лишь знал, что это зло. Оно не могло не явиться, ведь весь

этот квартал так жаждет гибели; когда маяк погас. Оно пришло

на зов этой улицы, чтобы медленно умертвить ее. Когда-

нибудь, когда последняя проститутка умрет, женский крик

больше не будет звать стражу, и Ваезжердек станет таким же,

как комната Акибота — заполненным куклами. А потом смрад

позовет сюда людей, но зло уже скроется среди мякоти тел и

вывалившихся сквозь лопнувшее брюхо останков. Оно раство-

19 Один из жилых кварталов Комбре, ставший печально извест-

ным благодаря Черной Аннет. Шлюхи Ваезжердека находили в услу-

гах Аннет облегчение от нежелательной беременности и/или новоро-

жденного потомства. Богачки из верхних кварталов в поисках омоло-

жения покупали у Черной Аннет «красное варево» из эмбрионов,

надеясь отыскать утраченное время.

142

Нежность к мертвым

рится, и никто не узнает, как его зовут; пусть даже — Принц

Вялого Багета.

…он хотел уже лечь спать, но снова увидел блеск. И на-

гнувшись, нашел в сердце комнаты бронзовый ключ. Тот был

тонкой ручной работы, с раздувшейся головой, на которой кто-

то выбил глаза и пунктир губ; этот ключ находился ровно там,

где из сердца вылилась наружу кровь. И только это заставило

Яна вновь произнести странное имя убийцы, названное Сели-

ной.

Лежа на своем матрасе, Гамсун думал, а стоит ли верить

этому имени, которое и не имя вовсе, а какая-то городская

легенда. Стоит ли произносить его и потакать моряку, или

кому-то подобному, кто хотел обрядить свою вонючую плоть в

одежду этой легенды. Но снова ему вспомнилось зрелище и

лицо убийцы, которое… которое! ОНО БЫЛО ТАК ЯРКО

ВИДНО, ЧТО НЕ БЫЛО СОМНЕНИЙ — ЕГО ВЫСВЕТИЛ

ИЗ ПУСТОТЫ ЛУЧ МАЯКА! Когда Ян вошел в комнату, он

видел это лицо, и оно точно не принадлежало ни моряку, ни

даже человеку. Никто не наряжался легендой, сам Ваезжердек

этой густой ночью пришел призраком и сделал свое дело. Как

пес, верно и любя, за худым телом двигался луч маяка. И те-

перь стало ясно, что Он — возвращался, чтобы оставить ключ,

и именно поэтому Яну чудилось, что по его заячьей губе бегает

белый луч, что глаза реагируют на яркий свет маяка… в груди

что-то забилось; Гамсун сжался в углу комнаты, чтобы не

вспоминать, чтобы вновь не утонуть в своем ночном кошмаре.

Но не смог, и темная волна подхватила его, вынесла сквозь

западное окно, разбив его, и унося с собой по улице, заставило

протиснуться в узкий люк коллектора.

Яну виделось, что он плывет на спине. Так плывут мерт-

вые, из тел которых вышел воздух. Он подумал, почему Ваез-

жердек не утаскивает своих убитых именно так, если способен

повелевать костям сжаться и протиснуться в узкое перекрестье

канализационной решетки. А затем — зачем же? Зачем же са-

мой улице скрываться, не лучше ли показать свое господство

над теми, кто кашляет кровью, и теми, кто холеной поступью в

синих мундирах входит в его тенеты? Ян подумал (сильное

течение канализации ударило его о стену — тело ощутило боль

— прижало к ней, а затем перпендикулярный поток подхватил

его и понес дальше), что ОН — пришел смеяться; Ян попросил

143

Илья Данишевский

в темноту, чтобы ЭТОТ исцелил ему заячью губу, коль уж ОН

— ангел Ваезжердека; и тут же в его голове пронеслось, и это в

затопленные уши совершенно точно прошептал смрадный по-

ток — «Тише и никогда! Найди свои губы сам!» – а затем, не

успел Гамсун ничего ответить этому потоку, как вода отпусти-

ла его, и он вновь оказался в своей комнате.

Тело болело. Оно все еще помнило, как его ударило о кир-

пичную стену сводчатого коридора. На нем остались напоми-

нания об этом ударе. Ян ощутил, что губами сжал найденный

ключ, и в нем возгорелось то ужасающее воспоминание, как

толстый мужик засунул ему монету в рот; как однажды Ян

Гамсун будто бы смотрел на себя со стороны, и его второе Я

глядело в зеркало, а значит, в комнате единомоментно было

целых три Яна, и каждый из них держал в руках бритву и

желал перерезать себе горло — тогда только мысль «сколько

тел найдут, если Ян Гамсун разрежет себя? И кто из нас — кто

из нас троих? — испытает боль разошедшейся в стороны аор-

ты?» – остановило его.

Ян вынул ключ, и испытал тошноту.

Кошмар хотел его обратно; но Ян не хотел вновь тонуть.

Поэтому он быстро выбежал на улицу, чтобы вдохнуть Ваез-

жердек. Но ему не удалось вдохнуть улицы, потому что это

улица вдохнула его. Ян побежал, и ему показалось, что он за-

точенный внутри мертвеца, и идет от самого копчика куда-то к

изголовью этого лежащего ничком скелета. И он знал, где ока-

жется. Это изголовье было ему хорошо известно. Сквозь глаз-

ницы — видно море. Мертвенный свет звезд заиграл на хмурых