Чтение онлайн

щеках Яна Гамсуна; и тот заплакал, припав к парапету. Вновь

ему захотелось упасть за борт, как хотелось в детстве; тогда

ему мешала твердая рука Акибота, воспитавшая Яна, будто

сына; а сейчас… а сейчас ему не мешало ничего, но будто бы

мешало. Он понял, что он такой же, как проститутки мамаши

***, не имеющие силы лишить себя жизни; и теперь он понял,

застывший и плачущий, почему дух Ваезжердека пришел. Вни-

зу море мрачно билось о камень, и Ян многое понял.

От этого стало еще дурнее, и он засунул два грязных паль-

ца себе в гортань, чтобы выпустить это наружу. Его начало

тошнить, а в глазах всплыл мальчонка, которого точно так же

тошнило с перепития и безумия, несколько лет назад. Ян на-

шел его у этого парапета и сделал своим любовником. Сейчас

144

Нежность к мертвым

ему хорошо помнилось, что единственной мыслью было недо-

верие, как этот тонкокостный выдерживает поцелуй заячьей

губой. И только сейчас Гамсун осознал, от чего истошно плачет

под мертвенным светом звезд: мальчика больше нет; того, кто

единственный без омерзения выдерживал поцелуй Яна —

больше нет; и от вида его мертвого тела храброго мужчину в

синем мундире тошнило так же, как тошнит сейчас Яна, как

тошнило самого этого мальчика несколько лет назад, когда он

понял, что вся его судьба — быть проституткой на Ваезжердеке.

Где-то очень далеко высился хрупкий стан маяка. Люди

выбили ему глаз, потому что боялись белоснежного взгляда. А

Яну было проще никогда не задавать себе вопроса, любит ли

его это слабое тело или же нет, и поэтому дух улицы пришел и

лишил Гамсуна сомнений. Мальчик, торгующий своим телом

на мансарде Акибота, надевающий для привередливых клиен-

тов женские платья, умер. И убийца оставил Яну ключ. Теперь

этот ключ лежал в его кармане. Кармане штанов? Нет, пальцы

находят оба кармана в широких штанах дырявыми. Кармане

пиджака? Ян осознает, что на нем совсем не пиджак, а женская

кофта, в которой его мальчик встречал клиентов. Вероятно, Ян

схватил ее в приступе тошноты с груды другой одежды; или же

сама кофта вызвала в нем тошноту, сама кофта приказала на-

деть ее, и бежать к этой набережной. Да, в ее кармане лежал

бронзовый ключ с большой головой. Яну показалось, что на

этой голове нацарапана заячья губа, но это — лишь на секунду;

а затем — снова ключ, как ключ.

Итак, лишь на пару мгновений могло показаться, что ка-

кой-то мистический ветер подхватил Яна и потащил за собой; а

теперь он вспомнил, как встретил мальчика на набережной.

Наверное, тот хотел лишить себя жизни, как сам Ян когда-то

хотел; и точно так же, как рука Акибота спасла Яна от смерти;

рука Яна спасла жизнь этого тонкокостного. Не так ли люди и

находят себе семью на Ваезжердеке? Кто-то кого-то рожает от

кого-то в темноте и выбрасывает в темноту, а потом этого вы-

брошенного находит некто, кто давно хотел бы иметь преемни-

ка. Так Ян стал почти сыном старины Акибота; так и сам Ян

стал отцом. Никто здесь не знал, что такое «отцовство», и по-

том Ян Гамсун глубоко целовал своего сына, и заставлял того

надевать женские платья и торговать телом. По ночам они

целовались; Ян так и не знал, нравится ли ему мужское тело

145

Илья Данишевский

или нет; но знал, что Ваезжердек убил его сына лишь за то, что

в какой-то момент Ян Гамсун сказал себе — «Что я делаю?», не

веря в любовь этого мальчика.

Тогда, ночью, улица пришла и забрала свое. Все ненужное

тонет в древних коллекторах нижнего города. Но когда ты

снимаешь рубашку, жизнь надевает на тебя новую, и поэтому

сейчас в руках Яна Гамсуна был таинственный ключ, и этот

ключ значил собой столь же много, как мальчик, продающий

свое тело морякам.

«Принц Вялого Багета»

…снова прошуршала в его ушах.

На пару мгновений ему показалось, что за спиной кто-то

стоит; но, обернувшись, нашел лишь спящий Ваезжердек.

Страшно похожий на труп, он был бел в свете невидимого

маяка.

Явь

Ян спрятал лужу крови под ворохом старой одежды, а за-

тем позвал к себе Белинду. В свете луны шлюха скинула перед

ним одежду, встала на четвереньки и стала называть его «гос-

подином Гамсуном»; и тогда он понял, что она подслушивала

его разговор с инспектором. Ян ударил ее, а затем заполз свер-

ху; ему казалось, что она кричит от медленного умирания, но

когда открыл глаза, понял, что Белинда кричит по привычке, а

вены на ее шее даже не дрогнули, кровь не убыстрилась ни от

удара, ни от быстрой езды.

Ночью казалось, что луч фонаря ползает по ее едва выпук-

лой груди. Ползает и блестит на серебряном медальоне. Белин-

да лжет, что она — дочь какой-то аристократки, которую похи-

тили в младенчестве, и эта вещь, – единственное, что осталось

у нее от прошлого. Но каждый, и Ян в том числе, знает, что

шлюха просто украла его у девицы в сизом капоре, которая

пришла поглазеть на тусклую жизнь Ваезжердека. Но сейчас

медальон уже слился со смуглым телом Белинды, а иллюзия —

крепко вросла в ее разум; Ян ухватил ее за талию и попытался

заснуть.

…ему виделось, что он проходит сквозь ее грудную клетку,

и оказывается внутри Белинды. Здесь темно. Ночь. Ночь

скользит над городом. Все шлюшьи внутренности стали дома-