Чтение онлайн

Брат Генрих произвел на меня особое впечатление. Признаюсь, встретив столь любезного и веселого проповедника новомодных религиозных идей, я остался очень удивлен. Предо мною предстал человек располагающий к себе и вызывающий только благоприятные чувства. Также мне показалось странным его внимание к Аликс. Разумеется, не удивило бы, кидай он на мистическую барышню взоры полные ненависти, но в его взглядах читалось явное нескрываемое любопытство и… жалость. Да, весьма занятно, но брат Генрих смотрел на Аликс с неким сочувствием.

Не дожидаясь, когда нас представят, я сам направился к брату Генриху, дабы завести знакомство, имея все основания рассчитывать на доброжелательный ответ.

— Весьма рад встрече! — произнес Генрих, когда мы обменялись сухими фразами, с которых незнакомые люди начинают беседу. — Я слыхал, вы весьма удачливый сыщик…

Он четко сделал ударение на слове "удачливый". Я решил не возражать, что в деле сыщика одна удача не поможет, куда важнее умение мыслить и действовать.

— Любопытно, что привело вас в наши далекие края? — поинтересовался я.

— Хотелось лицезреть рай на земле, — ответил Генрих вкрадчивым голосом, вновь улыбнувшись своею мягкой улыбкой.

— Мне приходилось слышать, что вы проповедуете некие религиозные взгляды, — перешел я к интересующему меня делу.

— Совершенно верно, — ответил проповедник.

— Было бы очень интересно послушать ваши рассуждения, — я старался придать своему тону наибольшую благожелательность и интерес.

— Право, очень жаль, но это не представляется возможным, — ответил Генрих, его тон вдруг обрел строгость.

— Позвольте узнать, почему? — я оказался крайне удивлен.

— Беседы о святых делах возможны лишь с учениками на тайных собраниях… Простите, но вы не готовы стать моим учеником…

— Весьма интересно, кто заслуживает вашего внимания? — поинтересовался я, всячески стараясь скрыть иронию в голосе.

— Только тот, кто готов отвергнуть себя, предоставив свой разум пастору, — ответил Генрих, вновь одарив меня улыбкой, которая в свете сказанных слов выглядела жуткой.

— Пастору? Вы говорите о себе? — мой голос прозвучал насмешливо.

Генрих кивнул.

— Прошу меня извинить, но вы не готовы внимать истине, — произнес он, — надеюсь, со временем ваше сердце смягчиться…

— Не уверен, — задумчиво ответил я.

На сей раз сочувственный взгляд пастора был адресован мне.

— Вы несчастный человек, Вербин, которому никогда не познать правды, — произнес он печально.

Мне присуще достаточно благоразумия, дабы не затевать бесполезный спор.

— Придется существовать в неведении, — ответил я.

Ответ оказался неожиданным для брата Генриха, на мгновение на его спокойном лице отобразилась тень удивления, тут же скрытая под сладкой улыбкой. Оставив странную философию без ответа, проповедник удалился.

— Я представляла его совсем иначе! — шепнула мне Ольга.

— Выходит, брат Генрих личность гораздо более безжалостная, чем мы думали.

— Прости, я не понимаю… — супруга растерялась.

— Злодей, прячущийся под маской доброжелательности, гораздо опаснее, — пояснил я, — самые жестокие преступления совершались с умиротворяющей улыбкой на устах…

Ольга вздрогнула.

— Не могу понять… ведь он глядел на Аликс с такой добротой и пониманием… Она рассказала, что Генрих был с ней очень мил при беседе в парке…

— Именно эта доброта вызывает беспокойство, — задумался я.

Меня охватило сожаление, что я так и не успел задать нашему новому другу вопрос о его взаимоотношениях с графом Белосельским. Потом, понимая, что достопочтимый пастор остановился в наших краях надолго, решил не корить себя понапрасну. Вновь чутье сыщика говорило о надвигающейся опасности. Думаю, что причина приезда Генриха на Воды кроется отнюдь не в желании встретиться с преемником.

Размышления нарушил доктор Майер, пришедший на вечер с опозданием. Причиной задержки стал один из многочисленных мнительных пациентов, уверенный в своей кончине от неизвестного медицине недуга. Обычно такие господа-пациенты умудряются надолго пережить своих куда более молодых врачей.

— Пастор почтил нас визитом? — озадаченно пробормотал доктор. — Я полагал, что такие господа избегают любых развлечений…

— Он желает узнать побольше о водяном обществе, — высказал я свою догадку.

— Зачем? — Майер удивился еще сильнее.

— Пока у меня нет ответа на эту загадку, — признался я. — Выходит, вы знали о брате Генрихе… Почему не сказали мне? — я корил доктора за невнимательность.

— Право, не полагал, что подобный субъект заинтересует сыщика. Даже мне, как доктору, малоинтересны безумцы, которым чудится нечисть… — сконфуженно оправдывался приятель, так и не понимая причины моего интереса к проповеднику.

— Такие люди не так уж просты, — пояснения вывели доктора из замешательства. — Особенно, если принять во внимание их улыбчивую маску.

— Черт! А ведь вы правы, дружище! — воскликнул Майер, хлопнув себя ладонью по лбу.

Подобные жесты восхищение моими талантами, всегда вызывали у меня смущение.

— Когда родственники князя готовы переговорить со мною? — поинтересовался я.

— Завтра в любое время, — ответил доктор, — право, беспокойство за жизнь графа усиливается с каждым часом! — взволнованно добавил он.

Поймав мой вопросительный взгляд Майер спешно пояснил.

— Возможно, вы пренебрегаете приметами, но готов тут поспорить с вами… Дважды за день графа преследовали дурные предзнаменования…

— Любопытно, какие именно? — поинтересовался я без ложного интереса.

— На церковной службе священник вместо того, что помолиться "за здравие" помянул графа "за упокой"… причем, эта оплошность прозвучала не единожды… Когда я шепнул священнику, что он путается, тот ответил, будто мне послышалось и… — доктор сделал паузу, — отпел графа в третий раз…

— Действительно, весьма неприятно, — согласился я.

— Право, Белосельский ничего не заметил. Признаюсь, я и сам поначалу решил, будто ослышался, но когда "ошибка" прозвучала повторно… А после службы узнал у одного из присутствующих, что тот услыхал то же самое…

— А другая примета?

— Возможно, мелочь, но… сегодня утром я застал графа в гостиной за чтением, в комнате горели три свечи…

Стоило больших трудов сообразить, о чем речь.

— Оказаться в комнате с тремя свечами — к покойнику! — пришел на помощь Майер. — Глупо звучит, но я видал, как сбылась такая примета… Мне стало бы страшно сидеть в комнате при трех свечах… Иногда бывает, что глупые слуги выносят или гасят четвертую свечу…