Чтение онлайн

 - Не может же быть, чтобы кроме нас не было других войск! – Петя беспомощно оглядывался на плотные ряды отступающих. – В Ставке наверняка разворачивают новые оборонительные рубежи.

 - Держи карман шире, - огрызнулся шагавший сбоку кривоногий горняк Яровец. – Откудова им тут взяться?

 - Вся страна столько лет работала на Красную Армию, а оказывается, у неё нет сил, защитить народ.

 - Отставить пораженческие разговоры! – грозно приказал лейтенант Михайлов.

 - Вишь ты как раскомандовался! – вполголоса пробормотал Яровец. – Поздно спохватился…

 В небесной выси над ними, перебирая крыльями, беззаботно заливались жаворонки. Войска отходили из-под Харькова и других мест боев, озлобленные от пролитой крови и неудач, полные ненависти, все в бурой пылище.

 - Пожевать бы чего? – размечтался не евший ничего второй день Петька. – Сейчас бы мамкиных драников…

 Голодные и заросшие красноармейцы, в когда-то зелёных, а теперь выгоревших на солнце гимнастёрках вяло переставляли уставшие ноги.

 - Скажешь тоже, драников! – начал дразнить друга Генка.
– А пельмешек в сметане не хочешь?

 - Пошёл ты!

 - Как видишь, иду!

 - Боже Всемогущий!
– пробормотал Петя.
– Представь, как хорошо вернуться домой, в мягкую постель, и спать.

 - Просто спать сутками!

 - Ей-богу, это так, - сказал Шелехов, ясно представляя себе эту потрясающую картину.
– А когда проснёшься, тебя ждут хрустящие оладушки с маслом и вареньем.

 - С абрикосовым вареньем.

 - С абрикосовым, если хочешь… И чай.

 - Обжигающе горячий.

 - И утренние газеты. И ласкающая слух музыка по радио.

 - А вечером кино или посиделки с гитарой.

 - Конечно, во всем гражданском...

 - Наденем ли мы когда-нибудь снова гражданскую одежду? – по- настоящему расстроился Шелехов.

 - Заткнитесь оба! – раздражённо велел Яровец. – Нашли время мечтать…

 Шахов весело оглянулся на товарищей, которые понуро брели, натянув от яркого солнца на самые глаза помятые пилотки и фуражки со звёздами.

 - Вы хотя бы смотрите куда прётесь, - пошутил он. – Так и в Германию можно забраться…

 Никто не ответил на шутку. Хотя из-за спин солдат торчали стволы винтовок и карабинов с трехгранными и плоскими штыками, а у офицеров из кобур виднелись пистолеты, ни у кого не было даже мыслей о сопротивлении.

 - Гляньте, какие нынче созрели необычайно крупные и яркие вишни. – Восхищённо сказал Петя. – Я хочу нарвать их.

 - Смотри Петька! – остановил его Шахов.
– Если ты вырвешься из колонны, то рискуешь туда не вернуться.

 Они как раз проходили через небольшой степной хутор и около выбеленных хат краснели соблазнительные вишни. Не смотря на жару под сорок градусов, на улицу высыпали дородные казачки, которые молча провожали взглядами проходящих солдат. Иногда раздавались причитания:

 - Господи, исстари казаки никогда не допускали врага на Дон, и как же вы, сынки, его пропустили?

 - Немец у нас разрешения не спросил.

 - Аль не видели супостата? Не желаете сразиться с ним?

 - Да уж нагляделись, будь здоров! – не выдержал упрёков Шахов. – Вовек не забудешь его атак…

 Гигантские столбы чёрного дыма, с заревами пожарищ, застилали горизонт позади уходящих в степь войск. То пылали разбомбленные деревни, станицы и машинотракторные станции.

 - Какая беда, - горевал Шахов, живший до войны в деревне.
– Сгорают на корню бесчисленные гектары пшеницы и ржи.

 - Нашёл о чём горевать.

 Ближайшей летней ночью, он опустился для сна на нагретую, пахнущую терпкой полынью и сухой травой землю. Такую близкую и родную ему, крестьянскому сыну. Попискивали сонные степные суслики. Вдалеке полыхала страшным заревом степь.

 - Труда-то сколько людского вложено и всё добро пропадает! Какое же лютое время!

 Засунув руки под голову, Гена глядел в звездное небо, скинув дырявые сапоги, давая отдых натруженным за день ногам.

 - Давай лучше спать! – засыпая, ответил Петя. – Что теперь жалеть, дальше больше потеряем…

 Весь следующий день солдаты проходили фермы с мычащим скотом, колхозные пшеничные и подсолнечные поля, сады с невиданно обильными плодами. На краю очередного хутора им встретился глубокий старик, который остановил идущих позади колонны Шахова и Петю:

 - Тикаете хлопцы?

 - Мы ещё вернёмся дед!

 - Вот в газетах пишут и агитаторы говорят, что фашисты скоро потикают в свой Берлин швыдче, чем сюда подоспели, а?

 - Даже не сомневайся!

 - И я так кумекаю, - уверенно сказал дед.
– Со временем погоните фашиста, как ту сидорову козу.

 - Спасибо отец!

 - Не дрейфь, хлопцы. – Дед перекрестил спины уходящих.
– А кто пискнет об отходе, пусть пеняет на себя…

 Вовсю созревали золотистые хлеба, где-то раскатисто громыхали грозы и невидимые пушки. Доживающий последние дни на этом свете старик глядел им вслед и думал:

 - Эх, молодёжь-парубки, не было б проклятой войны, гуляли бы вы с девчатами аж до самой зари. Самые лучшие годы ваши здесь лягут, потом не вернёшь...

Войска победоносного Вермахта заняли родное село Ванюшки Захарова в конце августа сорок первого года. Захватили быстро, с налёта, без единого выстрела. Десяток мотоциклов, с грозными пулемётами МГ-34 на зелёных колясках, лихо влетел со стороны притихших оврагов, заросших по пояс колючим тёрном.

 - Ой, кто это? – увидев незнакомцев, мальчик на всякий случай шмыгнул в хату.

 Разгорячённые солдаты властно и нагло, как внезапная смерть, ворвались на притихшие улочки. Слажено и дружно растеклись по приглянувшимся дворам. Красноармейцев в селе не было, они спешно прошли редкой колонной по главной улице, по направлению на Восток.

 - О, Господи!
– запричитала заплаканная мамка, державшая на руках младшего сына.
– Царица Небесная, спаси и сохрани...

 - Мамка, чего ты?
– удивился малолетний Ванька.
– Кто это?

 Высокие и весёлые австрийские парни с закатанными рукавами, как полноправные хозяева, вошли во двор хаты деда Ваньки.

 Сорокаградусная жара и былинная пыль русских дорог превратили их мышиного цвета гимнастёрки в подобие рыцарских лат. Первым делом они бросились к колодцу и долго обливали друг друга ледяной водой. Среди общего шума и суматохи водных процедур выделялся сильный голос длинного, рыжеволосого мужчины.