Чтение онлайн

 - Gut, - он удивительным образом напоминал Ваньке отца.
– Sehr gut!

 То, что им в ту минуту было хорошо, Ванюшка смог понять без перевода. Сам же он чувствовал себя не очень, в неполные шесть лет отличался повышенной любознательностью и врождённой непоседливостью. Мамка очень строго приказала ему сидеть тихо, и он вынужденно забился в закуток за печкой, там, где зимой содержали новорождённых телят.

 - А что они делают?
– Настойчиво спрашивал мальчик у взрослых.
– Кто они такие...

 - Сиди смирно, не до тебя!

 Иногда Ваньке удавалось заглянуть в окно, выходящее во двор и посмотреть на действия незнакомых дядек. Страсть как интересно было понять, чем же они занимаются. В детстве всё непонятное интересует и пугает одновременно. Когда совсем молоденький парнишка, с закинутым за спину блестящим автоматом, вышел из сарая с парой несушек в руках, Ванька возмущённо задёргался. Вот сейчас точно, строгий и скорый на расправу дед даст прочухана наглецу...

 - Сиди Бога ради спокойно.
– Мамка почему-то тихо плакала и даже не прикрикнула на него как следует.
– Что делать-то? Что делать?

 - Ну, одним глазком можно?

 Сидевший тут же встревоженный дед только отмахнулся. Семья Захаровых не успела спрятаться в подвале, пришлось сидеть в хате и ждать неизвестно чего. К вечеру отдохнувшие штурмовики пообедали курятиной, на десерт съели все яблоки в небольшом саду и выехали на передовую.

– Убрались антихристы! – В хату забежала любопытная соседка тётка Галя. – Все живы?

 - Все, - кряхтя, ответил дед. – А что кому-то досталось?

 - Горе такое случилось! – затараторила соседка.
– Наши родственники Мамонтовы, еле успели вовремя забраться в подвал. Проходящий мимо погреба для хранения картошки, пугливый солдат услышал шум из-под земли.

 - Ну?

 - Я такого страха натерпелась, - тётка Галя вытерла быстрые слёзы.
– Вижу, немец снимает с пояса ручную гранату с длинной ручкой, открывает деревянную крышку лаза и швыряет её в низ.

 - Ужас!

 Всю погибшую семью хоронили через два дня в одном большом гробу, невозможно было в каше останков понять кто где...

 - Деда, - Ванюшка растерянно стоял посредине разорённого двора, рядом с поникшим дедом.
– Почему ты не прогнал их?

 - Нельзя, Ваня, зараз нельзя...

 Внук шмыгнул покрасневшим носом, осуждающе посмотрел на него и уверенно сказал:

 - Боишься.

 - Надо, Ванька, тихо сидеть!
– Проронил дед Семён сквозь плотно сжатые зубы.
– Терпеть нужно...

 - Вот батька придёт, он их прогонит.
– Мальчик топнул босой ногой.
– Так деда?

 - Конешно, внучек.

 - А когда он вернётся?

 - Скоро, Ванюшка, скоро!
– В глазах ветерана Первой мировой, блеснули не прошеные слёзы...

 На смену штурмовикам пришла тыловая часть, состоящая из десятка немцев и взвода румын. Командовал ими немолодой лейтенант родом из Мюнхена, бывший печатник. Он занял большую комнату в избе Захаровых и в упор не замечал всех домочадцев сбитых в общую кучу в комнате, где нещадно дымила русская печка.

 - Здоровечка желаю!
– Глава семьи Семён Фомич, здороваясь с ним, приниженно кланялся.

 Его сын Афанасий, отец Ванюшки, воевал на фронте. Дед боялся, как бы ему не припомнили это и не выгнали с семьёй на мороз... Немец, впрочем, не удостаивал его даже взглядом. Ваню удивлялся, как такой представительный мужчина, в хромовых, блестящих сапогах мог при людях громко и с удовольствием пускать газы. Ванюшке не раз за подобное влетало от деда ремнём по заднице...

 - Он нас даже за людей не считает, - удивлялась мамка Ванюшки. – Мы для него пустое место.

 Самым добрым среди всех солдат был Ганс, пожилой шофёр, который до войны жил в маленьком городке в Саксонии. Он иногда угощал Ваньку сахаром и показывал фотку строгой женщины с тремя детьми.

 - Meine Kinder [2] !
– Краснея от гордости за детей и жену, говорил военный водитель.
– Und seine Frau Gerda [3] .

 Среди немецких солдат попадались злые люди, запросто могли дать затрещину, но никто из них не мог сравниться в агрессивности с румынами.

 - Грязные «мамалыжники», - ругал земляков князя Дракулы Фомич. Вечно рыскают по селу, готовые на любую пакость.

 Прозвали их так за любовь к кукурузной каше мамалыге, национальному наркотику. Поэтому румыны пребывали на вечном взводе. Воевать за Великую Германию они явно не хотели, стремясь просто выжить в непонятной для них России…

 Ванюшки до всего этого дела не было, хотя для своих лет, он был необыкновенно внимательным и серьёзным. Интересовала его всякая техника, он мог часами смотреть, как Ганс ремонтирует грузовую машину «Мерседес».

 - А как работает эта деталь?
– Постоянно спрашивал непоседа, показывая на всевозможные составляющие машины.
– И вот эта?

 Ганс объяснял по-немецки и Ванька чудесным образом понимал его.

 Особенно нравились ему велосипеды пришельцев, на которых они стали разъезжать по селу.

 - Вот красотища! – изумлялся пацан и бежал за очередным велосипедистом.

 Бросающие солнечные блики спицы в их колёсах завораживали Ванюшку. Блестящий руль, раскинутый как рога забитой румынами на мясо, коровы Чубки, просился в ладони. Сиденье из чёрной кожи настойчиво звало присесть на себя. Хромированный звонок звучал как волшебная флейта...

 - Хотя бы разок позвянькать в него! – мечтал он. – Вон оно счастье.

 Когда Ганс сажал Ванюшку на раму, и катал по двору, не было в целом мире человека счастливее его.

 - Zu Hause habe ich einen Sohn wie Sie [4] .
– Объяснял Ганс и мальчик понимал, что дома тот оставил такого же сына.
– Sein Name ist Helmut [5] .

 Зовут его Хельмут, догадался он... Дети легко обучаются иностранным языкам, они не видят различий между народами. Ваньке нравилось слушать Ганса и кататься с ним на велосипеде, но больше всего на свете ему хотелось заполучить для себя это чудо техники. Обладать велосипедом Ванька мечтал до острой боли в маленьком сердце. Пока, однако, доводилось просто смотреть, а посмотреть тогда было на что. С начала лета сорок второго года через их село нескончаемым потоком шли части вермахта в сторону Волги, на Сталинград. Фомич изумлённо охал:

 - Сколько же их!

 - Видимо-невидимо, будто звёзд в небе...

 - Вишь Ванька, - дед завороженно качал головой.
– Какая силища прёт, как же с ними возможно справиться?

 - Но папка всё равно победит?
– Внук с восторгом смотрел на невиданные чудеса техники.
– Да, деда!

 - Победит...
– В голосе деда слышалось сомнение.

 Грозные войска шли и шли, день и ночь. Поднятые в воздух тучи серой пыли мешали рассмотреть Ванюшке танки незнакомых очертаний, грузовые машины, везущие пушки, походные кухни и серый монолит солдат. Стройные колонны пехотинцев, серой змеёй приползавшие из-за горизонта, поворачивали вместе с дорогой около высокого бугра, на котором устроился притихший Ванька. Хромая подошёл дед, и они вместе стали смотреть как на Восток, в бездну, в небытие, уходила слава и жизнь третьего рейха…