Ничего, кроме любви
Шрифт:
Но как же объяснить ему всё? Как открыть правду? Нужна ли вообще такая правда Серому?
«Он — мент. Его работа ловить и сажать таких, как я», — грустно подумала Кристина, не глядя вставляя ключ в замочную скважину.
Сможет ли Серёга понять меня? — спросила она себя, и ответ резанул сердце скальпелем.
Нет.
А сможет ли простить?
Тем более.
И что же делать? Врать дальше? Изворачиваться? А потом… просто исчезнуть из его жизни?
Стать ещё одной потерей.
Ещё одной болью…
«Как же всё сложно!» — вздохнула Кристина и ввалилась в квартиру. Больше всего на свете хотелось оказаться под струями горячей воды, и она уверенно двинулась в ванную комнату.
Однако до вожделенного душа так и не добралась…
В гостиной, на обитом мягким бежевым плюшем кресле, развалился Максим Игоревич Горских собственной персоной. За его спиной истуканами стояли телохранители. Те самые, которые по приказу своего добряка-шефа жестоко насиловали Кристину ночь напролёт, несмотря на слёзы и мольбы. Чёрный называл своих горилл упырями, но Крис помнила их настоящие имена: Фёдор и Вован.
— Привет, любимая! — Макс ослепительно улыбнулся. Рукава его белоснежной рубашки были закатаны до локтя, а пуговицы расстёгнуты почти до пупа. Сшитые на заказ льняные брюки чуть задрались, когда он по — ковбойски закинул ногу на ногу, и стало видно белые носки. Во всём — от остроносых туфель из мягкой кожи до тяжёлой серебряной печатки на безымянном пальце — чувствовались продуманность и стиль. — Скучала по мне?
Это был удар. Тяжёлый, сокрушительный. И он обрушился на Кристину, словно снеговая шапка, упавшая с высоты девятого этажа. Крис приросла к полу и крепче сжала губы, чтобы удержать слова, готовые с них сорваться.
— Чего молчишь? — Горских тряхнул каштановыми локонами. — Язык проглотила?
Он потянулся, хрустнув суставами.
— Мда-а-а-а, — протянул, зевая, этот Люцифер с внешностью Эрота. — Не такой встречи я ожидал. ох, не такой. Думал, ты бросишься на шею, сгорая от страсти, а ты… Самая настоящая ледышка!
Крис не ответила. Не шелохнулась. Даже бровью не повела.
Чёрный Макс опаснее очковой кобры: показать ему слабость или страх, всё равно, что вложить в руку острый нож и сказать: «Режь!».
Зачем он примчался? С какого перепугу отказался от парижских выходных и новой любовницы? Какую гадость задумал?
Что ему нужно от меня?
— Чего тебе нужно? — спросила Крис в нарушение всех правил.
Горских оставил вопрос без внимания.
— Ты выглядишь уставшей, Крис, — сказал он, чуть прищурив карие глаза. — Плохо спала?
Не твоё дело! — чуть не выпалила она, но вовремя сдержалась.
— Отличный пиджачок, — продолжил Макс, разглядывая её. — Отлично гармонирует с платьем.
Кристина стиснула зубы до скрипа: она совсем забыла про пиджак!
— Платье, полагаю, куплено на мои деньги? — Чёрный больше не смотрел на неё. Он созерцал собственный маникюр. — И брюлики, вижу, оказались весьма в тему. Мне нравится дарить тебе бриллианты, Крис. Ведь ты сама как драгоценный камень.
Он поднялся и подошёл к ней. Горских двигался с грацией пантеры, которая долго и терпеливо выслеживала жертву.
«А роль трепетной лани, по всей видимости, выпала мне», — мрачно подумала Кристина и внутренне сжалась. Скорее всего, весь этот цирк завершится побоями, после которых Чёрный от души попользуется её телом.
Всё, как всегда. Ничего нового…
Но почему он припёрся сюда, к ней в квартиру? Да ещё в такую рань?
Что-то здесь не так. Очень не так.
Мысли вернулись к Серому, и сердце сжалось до размеров арахиса: мужской пиджак на плечах говорил красноречивее любых слов…
О, Господи!
Лишь бы Сергей успел уехать как можно дальше! Только б не решил рвануть обратно с полдороги, а то ведь запросто может такое отчебучить!
Лишь бы не попал в лапы к чёртову психопату! Только не он!
«Уж лучше я, — обречённо размышляла Крис. — Пусть Горских меня наказывает. Насилует, избивает… Мне не привыкать. А вот издевательств над Серым я не переживу. Ни за что не переживу…».
— Что скажешь? Твой новый друг еб#тся лучше меня? — Большим пальцем Чёрный провёл по её нижней губе. — Сосала ему?
Крис закрыла глаза, ожидая пощёчину. Но её не последовало.
— Ну что ты, что ты, моя девочка… — Вместо оплеухи Кристине достались объятия. Крепкие, полные искренней теплоты и неподдельной нежности. Из Макса бы вышел великолепный актёр. — Думаешь, я не понимаю, зачем ты это сделала?
«Ох, вряд ли», — подумала Крис, однако сочла нужным промолчать.
Он чуть отстранился и поднял её лицо за подбородок.
— Я был подонком, — сказал Горских, заправляя ей за ухо выбившийся из причёски локон. — Обидел тебя. обидел ту единственную, которую люблю всем сердцем. Своими руками толкнул в объятия к другому, дурак!
Чёрный закатил глаза, весьма убедительно изображая сердечные муки.
— О, небеса! Какой же я дурак!
Кристине отчего-то пришло в голову, что Макс примется читать монолог Чацкого или Онегина. Горских явно переигрывал, однако останавливаться, похоже, не собирался.
Резко, да так, что Крис вздрогнула, он припал на одно колено. Схватил её ладонь и принялся целовать пальцы.
— Я схожу по тебе с ума, Кристина, — горячо шептал он. — Но ты никогда не была моей по-настоящему. Всегда холодная, чужая, отстранённая. Чего тебе нужно, Крис? Что мне сделать, чтобы ты смогла полюбить меня?
Кристина не знала, откуда взялась смелость. она прекрасно понимала, что весь этот спектакль кончится так же внезапно, как и начался. И завершится, непременно, какой-нибудь отвратительной гадостью. Но…
А вдруг?
Мало ли, какая блажь пришла в голову этому обдолбанному подонку сегодня?
— Освободи меня, — прошептала она едва слышно. — Освободи меня и верни мне брата.
Глава 18
Она
Макс смотрел снизу-вверх, и Крис видела, как сильно расширены его зрачки.
Кокаин…
— Как просто… — улыбнулся он. — Я уж думал, ты попросишь единорога, звезду с неба или, на крайняк, виллу в Майами. А ты…