Никогда не лги
Шрифт:
— Она о… страхе?
Я киваю, с желанием поговорить о ней. Когда книга выйдет, наверное, будут туры с презентацией и интервью, возможно, меня даже пригласят на телевидение. Но пока этого всего не произошло. И я действительно хочу поговорить о своей книге.
— По сути, речь идёт о людях, переживших ужасные ситуации, и о том, как они справились с последствиями.
— Ужасные ситуации.
— Самым ярким примером является пациентка П. Л., которая посещала мои сеансы в течение нескольких лет, — говорю я. — В выходные она остановилась в домике со своим женихом и двумя лучшими подругами. Как можно дальше от людей, без мобильной связи, бла—бла—бла.
Он криво улыбается. — То есть как здесь?
— Ничего похожего. — Я бросаю на него взгляд. — В общем, они много пили и курили травку, поэтому потеряли бдительность, когда в хижину ворвался сумасшедший с мясницким ножом. — Я облизываю губы, вспоминая описание, которое я написала в книге. — Он проколол им шины, чтобы они не смогли уехать. Затем он зарезал всех четверых и оставил их умирать. Моя пациентка выжила, притворившись, что потеряла сознание. После того как нападавший покинул хижину, она, спотыкаясь, шла через лес, пока не вышла на главную дорогу и не остановила машину, чтобы попросить о помощи.
— Боже, — выдыхает Люк. — Это… ужасно.
Я забираю книгу у него из рук и перелистываю страницы, на которых я своими словами рассказываю историю, которую поведала мне моя пациентка, об ужасах, которые ей пришлось пережить. — Хуже всего то, что они так и не поймали того, кто это сделал. Он до сих пор где—то там.
— Ого, — он качает головой. — Его так и не нашли? Известно ли, почему он это сделал?
— Известно ли кому—нибудь, почему кто—то пытается убить четырёх случайных людей в лесу?
У Люка нет ответа на этот вопрос.
— Целый год она просыпалась с криком каждую ночь. — Я до сих пор вижу перед собой покрасневшие глаза той девушки с тёмными кругами под ними. — Ей снились кошмары о том, что этот мужчина стоит под её окном. Её мучило то, что он всё ещё там. Потребовалось много консультаций, чтобы ей стало лучше. Консультаций и времени.
— Я уверен, что во многом это благодаря твоей помощи.
— Мне хотелось бы думать, что я помогла ей. Трудно пережить такую травму.
— Кстати, об этом… — Он кивает в сторону гостиной. — Позволь мне познакомить тебя с твоей новой системой безопасности.
В течение следующих получаса Люк показывает мне, сколько усилий он приложил, чтобы обезопасить мой дом. На всех окнах первого этажа установлены датчики. Панель управления находится прямо за входной дверью, и он отходит в сторону, чтобы я могла ввести свой шестизначный пароль. Это дата рождения моей покойной матери.
— После ввода кода ты можешь включить или выключить систему безопасности, — объясняет он. — Эта панель управления позволит тебе даже настроить расписание для снятия системы с охраны в определённое время суток, если ты этого хочешь.
— А что насчёт камеры?
— Я установил её у твоей входной двери. Мне просто нужно подключить камеру к твоему телефону. — Он протягивает руку. — Если ты дашь мне свой телефон, я всё настрою.
Я оставила свой телефон в кабинете, поэтому веду его туда. Как только он берет в руки мой телефон, он быстро устанавливает нужное мне приложение и подключает его к камере. Когда он возвращает его мне, я вижу на экране изображение местности за моей входной дверью.
— Это невероятно, — выдыхаю я. — Большое тебе спасибо.
Но Люк мне не отвечает. Он смотрит прямо перед собой, на книжный шкаф в моем кабинете. Его взгляд прикован к промежутку между двумя книгами. — Что это?
За все годы, что я опрашиваю пациентов в этом кабинете, он первый, кто заметил диктофон, спрятанный между двумя книгами в твёрдом переплёте. Я чувствую раздражение, смешанное с уважением. — Это диктофон.
— Диктофон?
— Я записываю свои беседы с пациентами.
Люк поднимает брови до самых волос. — Все?
— Да. — Я пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного. В Нью—Йорке не запрещено записывать разговор, в котором вы участвуете, даже если другой человек об этом не знает. — Я ничего не делаю с этими записями, кроме как напоминаю себе о последнем визите, если нужно. Я использую их вместо заметок. У меня дома нет электронной медицинской карты.
Я наблюдаю за выражением лица Люка. Готовлюсь к тому, что он скажет мне, что я делаю что—то ужасное, или пригрозит сообщить моим пациентам о нарушении конфиденциальности. Но когда он наконец заговаривает, его слова шокируют меня. — Тебе не следует использовать кассеты. Тебе следует записывать сеансы в цифровом формате.
— В цифровом формате?
— Да. — Он качает головой. — Я имею в виду, что у тебя, должно быть, тысячи таких кассет. Разве не лучше было бы сохранить всё на компьютере?
— Мне нравятся кассеты.
— Кассеты? Да ладно. Я что, попал в машину времени и волшебным образом переместился в восьмидесятые?
Глуповатая улыбка на его лице вызывает у меня ответную улыбку. Когда я впервые встретила Люка в клинике, он показался мне слегка раздражающим, хотя он был хорош в своём деле. Но он мне всё больше нравится.
— Кассеты — отличное устройство для записи, — говорю я. — И я буду рада провести демонстрацию.
— Демонстрацию?
— Опыт доктора Адриенны Хейл. — Я подмигиваю ему. — Садись на диван, и я покажу тебе, что я делаю.
Его улыбка меркнет, когда он оглядывается на мой кожаный диван. — На диване?
— Да. Будет весело.
— Весело?
— Конечно. Почему бы и нет?
Он проводит рукой по подлокотнику дивана. — Опыт доктора Адриенны Хейл, да?
— Должна тебе сказать, что многие готовы платить за это большие деньги.
— О, готов поспорить. — Он снова опускает взгляд на диван. Ему не хочется этого делать, но и отказать он не может. Он только что провёл здесь весь вечер. Хоть он и хороший парень, у него наверняка есть скрытый мотив.
— Хорошо. Давай сделаем это. Продемонстрируй мне опыт доктора Адриенны Хейл.
Глава 24
Расшифровка записи.
Это мой первый сеанс с «Л. Ш.», 3..?
Л. Ш.: 36.
Доктор Хейл: 36—летним мужчиной, который кажется нормальным, но на самом деле очень хорошо разбирается в электронике и компьютерах, а также возит молоток в багажнике своей машины. Разве это не подозрительно?