Чтение онлайн

Каким—то чудом я спускаюсь по лестнице на второй этаж и не падаю. Как только мои ноги касаются пола, я поворачиваюсь к закрытой двери спальни и начинаю стучать в неё. Через секунду я понимаю, что она, скорее всего, не заперта, поэтому пытаюсь повернуть ручку, и она поддаётся.

— Триша?

Итан сидит за столом в комнате, положив руки на клавиатуру ноутбука. Он выглядит шокированным, увидев меня.

— На чердаке кто—то есть! — выдыхаю я.

Итан вскакивает на ноги. — Что?

— Я… — У меня начинается гипервентиляция. Я дышу слишком часто. Итан обходит стол и обнимает меня. — Там…

Он прижимает меня к себе — в целях защиты. — Мужчина?

Я качаю головой. — Спальный мешок.

— Спальный… — Его защитная хватка на моих плечах слегка ослабевает. — Спальный мешок?

— Да! И он чистый!

— Я… я не понимаю, Триша.

Я высвобождаюсь из его объятий, расстроенная тем, что он, похоже, больше не беспокоится.

— Кто—то спит на чердаке!

Он потирает растущую щетину на подбородке. Дома он обычно бреется каждое утро.

— То, что там лежит спальный мешок, ещё не значит, что кто—то спит на чердаке. Люди хранят спальные мешки на чердаке.

— Но он чистый! — Я отчаянно пытаюсь заставить его понять. — В этом доме всё такое пыльное, но спальным мешком недавно пользовались. Он не пыльный.

— Может, он был под чем—то, что защищало его от пыли?

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Прости, Триша, — вздыхает он. — Я просто не думаю, что спальный мешок на чердаке — это доказательство того, что в доме есть кто—то посторонний. Мы здесь никого не видели. Я не заметил никаких признаков того, что здесь есть ещё один человек.

— Ты издеваешься? Был миллион признаков того, что здесь кто—то есть! Наверху горел свет, который таинственным образом погас. Вся эта еда в холодильнике. Следы на полу. Я услышала грохот, когда была внизу. А картина, которая сдвинулась с места…

Я замолкаю, потому что по выражению лица Итана видно, что мои слова его ни капли не убеждают.

— Ладно, — ворчу я. — Не верь мне.

— Не то чтобы я тебе не верил…

— Хм. А что тогда?

— Я просто думаю… — Он снова тянется ко мне, и я неохотно позволяю ему обнять меня за плечи. — Ты сейчас испытываешь сильный стресс. Я имею в виду, что мы застряли здесь без связи. А твоё тело в процессе создания нового человека. Я не виню тебя за то, что ты напряжена. Кроме того… — Он проводит рукой вверх и вниз по моей руке, которая, как я теперь понимаю, покрылась мурашками. — Ты замёрзла.

Из—за всей этой ситуации со спальным мешком на чердаке я забыла об основной причине, почему я сюда пришла.

— В этом доме очень холодно.

Он кивает. — Я знаю. К сожалению, я не знаю, можно ли сделать теплее. Теплоизоляция здесь ужасная. Нам придётся потратить немало денег, чтобы всё исправить.

Прекрасно. У меня уже зуб на зуб не попадает.

— Тогда что нам делать? Надеть верхнюю одежду?

— Ну… — Он оглядывает коридор. — В главной спальне есть целая гардеробная, заполненная одеждой. Там наверняка есть что—то тёплое, в чём будет удобнее, чем в твоей шубе.

Я стискиваю зубы, чтобы они не стучали. — Я не буду носить одежду мёртвой женщины.

— Хорошо, однако у тебя есть два варианта. Надеть ту одежду или свою шубу. Ну, или замерзнуть.

Мне ненавистна мысль о том, чтобы рыться в шкафу Адриенны Хейл в поисках одежды. Но сидеть в помещении в шубе неудобно. Может, я веду себя глупо. Я могла бы взять что—нибудь из дальнего угла шкафа. Что—нибудь, что она редко надевала. Чёрт, готова поспорить, что у такой женщины наверняка есть несколько нарядов с ценниками.

— Ладно, — ворчу я. — Я посмотрю в шкафу.

Итан целует меня в макушку. — Хорошо. А когда ты найдёшь что—нибудь тёплое, мы можем спуститься вниз и пообедать.

— Прошу, только не колбасой.

Он криво улыбается. — Я видел ещё и индейку.

Меня будет тошнить от всех этих мясных блюд, когда мы отсюда выберемся.

Итан возвращается к своему ноутбуку, а я иду по коридору в главную спальню. Я возьму из её шкафа один свитер, и всё. И я просто беру его на время. Я верну его на место до того, как мы уйдём. В том же состоянии, в котором я его нашла.

Когда я возвращаюсь в гардеробную доктора Хейл, там оказывается ещё больше одежды, чем я помню. У меня много одежды — не буду врать, — но её вещи выглядят стильно. Всё, что она носит, — на пике моды. И не только это — у неё нет ничего повседневного. Вчера вечером я просмотрела кое—какие из её ящиков, и мне показалось, что у этой дамы нет даже пары синих джинсов.

Готова поспорить, что в этом шкафу нет ни одного предмета одежды, который стоил бы меньше двухсот долларов.

Я собиралась найти в глубине её шкафа что—нибудь, что она редко надевает. Но моё внимание снова привлёк тот белый кашемировый свитер, при виде которого я вчера чуть слюной не изошла. Я люблю кашемир. То есть все его любят. Какой же извращенец не любит кашемир?

А свитер такой белый. Как чистый снег.

Я хватаю его, стягиваю с вешалки и натягиваю на голову, почти издавая стон в экстазе от того, насколько приятна ткань на ощупь. Я люблю кашемир.

Ладно, я сделала не совсем то, что собиралась. Но это почти преступление, когда такой свитер лежит в шкафу, ни разу не надетый. Он так и просится, чтобы его надели. Прямо умоляет.

И, ради всего святого, не похоже, что Адриенна Хейл вернется сюда и захочет его надеть.

Глава 28. Адриенна

Ранее

Я наблюдаю за тем, как Люк умело нарезает овощи на моем кухонном столе. Может, я и безнадежна на кухне, но он отличный повар. Мы по—прежнему часто заказываем еду на вынос, но он любит готовить для меня по вечерам, когда он здесь. Что происходит все чаще и чаще.

Мы с Люком встречаемся уже четыре месяца. Для меня это рекорд. После месяца свиданий мое беспокойство улеглось настолько, что я, наконец, согласилась проводить с ним ночи в одной постели. И теперь он ночует здесь три—четыре раза в неделю.

Конечно, есть основные правила. Он должен спать на своей стороне кровати — никаких объятий посреди ночи. И если я не в настроении принимать гостей, он должен уйти без возражений. В первый месяц такое случалось сплошь и рядом. Но я уже несколько недель не прошу его уйти.

По правде говоря, мне всё больше нравится делить с ним постель. По ночам, когда он в своей квартире, я смотрю на пустое место на той стороне кровати, которая теперь стала его (слева), и чувствую боль в груди.

— Пахнет восхитительно, — говорю я.