Чтение онлайн

Или, если помягче выразиться, стремился в тихую гавань. Можно голову прозакладывать, что завещание было оформлено на него. А потом, совершенно загадочным образом, наследник поменялся.

И что мне теперь с этой информацией делать? Наверное, не вредно было бы пообщаться с этой самой адвокатской — или нотариальной? — конторой. Правда, они даже Лельке ничего не сказали...

Ха! Лельке не сказали, а глупенькой и восторженной журналистке, глядишь, чего-нибудь и расскажут. Особенно, если не акцентировать внимание на данном конкретном завещании...

Вотще. Я ахала, хлопала глазками и вообще изображала такую приторную наивность, что самой было противно. Неужели и мы, наконец-то, начинаем становиться цивилизованной страной? Что, действительно можно перепоручить все свои юридические заботы и не ломать над ними голову? А если я хочу составить завещание, но не хочу, чтобы наследники знали о его содержании до моей смерти? Из ответов «специалистов» получился бы недурной рекламный буклет: разумеется, все это возможно, и не только это, а еще многое другое, короче, деньги давай, все за тебя сделают, причем, естественно, быстрее и надежнее, чем кто бы то ни было...

Я сама всегда говорю, что любое дело нужно поручать профессионалам, но ведь интересовали меня отнюдь не теоретические возможности личного адвоката. Когда же я чуть-чуть сдвинула масочку восторженной идиотки, вежливо заметив, что идеалы — это великолепно, однако на практике зачастую получается совсем не так, они были просто шокированы: да вы что, это же нарушение профессиональной этики! Мы, конечно, не можем ручаться за всеобщую порядочность (и на том спасибо!), но с нами о таких ужасах даже заикаться неприлично. Святые люди, чистое золото, вот только пробу поставить негде. Уж будто у нас никто и никогда не нарушает норм «профессиональной этики»: политики говорят исключительно правду, а продавцы все поголовно любезны и про обсчет и обвес слыхом не слыхивали. Безнадежно. А уж узнать, кто оформлял интересующее меня завещание — легче библиотеку Иоанна Грозного разыскать, честное слово!..

Оставалась медицина.

Дмитрий Алексеевич Демидов, заведующий кардиологическим отделением, при всей своей занятости наконец-то согласился уделить мне пятнадцать минут. Ему я двинула ту же легенду, что и собственному начальству, слегка нажав на квартирные махинации, мол, соседи Анны Григорьевны «не то чтобы сомневаются в завещании, но вы же понимаете, когда речь идет о достаточно серьезном наследстве, возможно всякое...» В моих горящих глазах — я старалась — сияла надежда: с этим завещанием что-то нечисто. И пусть он считает меня падкой на сенсации идиоткой — дуракам больше рассказывают, вы не замечали? Заведующий, однако, возмутился:

— Послушайте, вам не надоело могилы раскапывать? Все там в порядке, я сам это завещание удостоверял. Вы, надеюсь, в курсе, что завещания заверяются не только у нотариуса?

— Да-да, конечно, — кивнула я. Интересно... Ну зачем Анне Григорьевне Сивковой оставлять все имущество совершенно посторонней для нее Элеоноре Верховской, сиречь Лельке?

Может, было еще одно завещание? Надо было все-таки у Лельки оригинал попросить посмотреть, балда стоеросовая, а не журналистка. Хотя все равно пришлось бы к этому заведующему идти, а если бы я знала, что он... вряд ли у меня получилась бы нужная наивность.

— Анна Григорьевна, смею вас заверить, была в этот момент в абсолютно здравом уме, без малейших признаков старческого маразма, склероза или что там вы еще подозреваете. У нас все-таки кардиология, а не психиатрия.

— А почему вы завещание заверяли, разве в больницу сложно вызвать нотариуса?

— А вы знаете, сколько это стоит? — он, кажется, решил, что я его в чем-то подозреваю, и порядком рассвирепел. Ну, ничего, бог меня простит. — Мальчик, который завещание оформлял, очень резонно заметил, что не стоит старушку вводить в лишние расходы. Тем более, что в тот момент она вовсе не стояла на пороге могилы.

— Так она умерла неожиданно?

— Ну, знаете ли! Любая смерть неожиданна. Сердце у нее было такое, что могла и лет пять еще прожить, а могла и пять лет назад умереть.

— А почему вы говорите «мальчик»?

— Да молоденький такой адвокатик. А может, не молоденький, просто маленькая собачка до старости щенок. Раз уж вас так этот случай заинтересовал, почему бы вам с ним не поговорить?

— Я, к сожалению, не знаю, где его найти.

— Минуточку, где-то у меня была его визитка... Вот, пожалуйста... — он так обрадовался, что сдвинутая на криминале журналистка наконец оставит его в покое, что мне его даже жалко стало.

Я переписала данные и откланялась. Валерий Петрович Кулик, юрисконсульт. Вот дьявол, где же я эту фамилию видела? И кто приходил к Анне Григорьевне вместе с ее племянником? Кого соседка Полина Владимировна приняла не то за адвоката, не то за нотариуса? Тоже ведь «маленькая собачка»…

17.

Люди вовсе не боятся летать. Они боятся падать!

Г.Е.Котельников

За какие-то несчастные два дня я накопала столько всего, что теперь было непонятно, что же с этой добычей делать. Хочешь не хочешь, придется звонить господину Ильину, хоть посоветоваться. Он, естественно, настучит мне по башке за чрезмерную самостоятельность, а куда деваться? Вот только приду, съем чего-нибудь и сразу позвоню.

Ага! Вожделенный господин Ильин сидел у Лельки на кухне с чашкой свежезаваренного чая. Пришел, видите ли, от лица собственного и Стаса пригласить «прекрасных дам» на вечер джаза.

Видно, с голоду (а вы попробуйте со вчерашнего дня, не евши, бегать!) во мне разыгралась стервозность. Минут десять я поверх чашки пускала в майора ядовитые шпильки (которые он, увы, вполне достойно парировал), пока Лельке наконец не надоело:

— Риточка, скажи пожалуйста, как должна вести себя благовоспитанная девушка, если ее пытаются соблазнить?

— Элеонора Сергеевна, это даже не вопрос! — Никите свет Игоревичу, вероятно, тоже поднадоело мое хамство. — Если не всерьез, то никак. А если всерьез… тоже никак, вести будут ее, никуда не денешься.

Мы дружно зааплодировали. Это и впрямь было хорошо сказано…

И тут я вспомнила!

Несколько лет назад это было... отмечали, кажется, Восьмое марта... Кто-то из гостей тоже произнес что-то эдакое «в честь прекрасных дам», «прекрасные дамы» так же дружно зааплодировали... Картинка до мелочей напоминала сегодняшнюю, только гостей было побольше, и командовал весельем совсем другой человек. Лелькин тогда еще супруг. Валера его звали. Валерий Петрович Кулик. Он же дядя Валя, как я понимаю...