Николай II
Шрифт:
Переписка царицы с Анной Вырубовой свидетельствует о глубоком безразличии бывшего царя ко всему, что с ним происходило.
Сохранилось около двадцати писем, написанных в Тобольске Александрой своей наперснице Анне Вырубовой, в основном на русском, иногда на английском, а одно даже на старославянском языке. Все они проникнуты мистицизмом и говорят о любви к адресату.
Август 1917 года. «Дорогая моя мученица, я не могу писать, сердце слишком полно, я люблю тебя, мы любим тебя, благодарим тебя и благословляем и преклоняемся перед тобой, — целуем рану на лбу и глаза, полные страдания. Я не могу найти слова, но ты все знаешь, и я знаю все, расстояние не меняет нашу любовь — души наши всегда вместе, и через страдание мы понимаем еще больше друг друга. Мои все здоровы, целуют тебя, благословляют и молятся за тебя без конца».
8 декабря 1917 года. «Мысленно, молитвенно всегда вместе — в любви расстояния нет… Мы далеко от всех поселились, тихо живем, читаем о всеобщих ужасах, но не будем об этом говорить. Вы во всем этом ужасе живете, достаточно этого… Вот холод 23 гр., и в комнатах мерзнем, дует… Маленькая собачка Джимми твоя лежит рядом, пока ее хозяйка на рояле играет… Другие все учат разные французские сценки — развлеченье и хорошо для памяти. Вечера проводим со всеми вместе, в карты играем, иногда он нам читает вслух… Очень занята весь день… уроки с детьми, так как священника к нам не пускают для уроков… Ты Библию читаешь, которую я тебе дала, но знаешь, есть гораздо полнее, и я всем детям подарила и для себя теперь большую достала, там чудные вещи — Иисуса Сираха, Премудрости Соломона и т. д. Я ищу все другие подходящие места — живешь в этом, и псалмы так утешают».
10 декабря 1917 года, Тобольск. «…Он прямо поразителен — такая крепость духа, хотя бесконечно страдает за страну, но поражаюсь, глядя на него. Все остальные члены семьи такие храбрые и хорошие и никогда не жалуются».
В январе 1918 года бывшая императрица узнает, что Анна Вырубова познакомилась с Горьким, который предложил ей вступиться за нее. «Что ты познакомилась с ним — меня так удивило… Ужасный он был, не моральный… Ужасные, противные книги и пьесы писал. А когда жил в Италии, то вел борьбу с Папой [царем] и Россией. Тот ли это человек?»
В конце января она пишет снова: «Будь осторожна с теми, кто у тебя бывает. Я очень обеспокоена по поводу Bitter [25] , он издает ужасную газету [26] . Не говори при нем ни о чем важном и со своими друзьями — тоже, их могут преследовать. Bitter — настоящий большевик… У нас стало лучше, так как разрешили приходить священнику…»
25
Bitter — горький (англ.).
26
Речь идет о газете «Новая жизнь», издаваемой меньшевиками, до Октября благосклонной к большевикам, далее — враждебной.
Появление священника и связь, установленная с епископом Тобольска, не останутся без последствий.
Что же готовилось на самом деле и почему большевистская власть на это никак не реагировала? В сущности, большевики не могли что-либо сделать, к примеру — перевезти царя в Кронштадт, как требовали наиболее решительные лица из числа корреспондентов… Они полагали, что в Тобольске ничего не могло произойти до начала ледохода, что царь заблокирован там по крайней мере до весны. Несколько раз в новой столице Москве принималось решение: «Вопрос о бывшем царе не стоит на повестке дня».
В действительности в монархических кругах складывались и распадались многочисленные связи. Монархисты сумели собрать большие суммы денег. По свидетельству Бенкендорфа — 200 тысяч и, возможно, еще 175 тысяч. Духовенство Тобольска и епископ Гермоген создали в городе настоящую информационную сеть, которая снабжала сведениями императорскую семью. Так, в дневнике Александры в январе 1918 года упоминается «Ярошинский, который нас не забыл…» В прошлом он финансировал госпитали, которые патронировали Мария и Анастасия. В марте царица испытывает страх за судьбу зятя Распутина Бориса Соловьева, которому, разумеется, она доверяет. Говорили, что он что-то готовит для их спасения. Группа монархистов сплотилась также вокруг бывшего сенатора Туган-Барановского — ему удалось снять дом напротив резиденции губернатора, где проживала семья императора, — и они начали рыть подземный ход с тем, чтобы подготовить побег. Но не успели: Николая II вскоре перевезли в Екатеринбург.
Однако основную операцию по спасению царской семьи готовила нелегальная организация «Правый центр», куда входили такие деятели, как Кривошеин, Гурко, А. Трепов, генерал Иванов, а также великая княгиня Мария Павловна и те, кто предложил 1 марта выпустить манифест об установлении конституционной монархии. К ним присоединился Марков 2-й, установивший контакт с Вырубовой и духовенством Тобольска. Но их действиям помешал раскол в их рядах: одни считали, что отречение от престола недействительно, другие признавали отречение, но делились на сторонников Михаила, Павла или иных лиц, которые могли бы выступить в роли регента Алексея. Существовал раскол также между сторонниками Антанты и германофилами.
С началом переговоров, происходивших в Брест-Литовске, германофилы оказались в лучшем положении для ведения тайных переговоров с представителями кайзера, обосновавшимися в Москве. По свидетельству майора Ф. Ботмера, русские монархисты начали поспешно действовать; они предлагали реставрацию в ответ на экономическое сотрудничество, гарантами которого они выступали в силу своих связей, в частности связей Ярошинского, с немецкими банками. Однако Вильгельм II не хотел ничего слышать об этом: сначала следовало довести до конца переговоры с большевиками, чтобы высвободить войска для отправки на Запад. Он уже заявил датскому королю, что любая помощь семье Романовых, даже гуманитарного характера, будет выглядеть как попытка реставрации монархии и окончательно скомпрометирует установление мира. Об этом заявил граф Мирбах и неоднократно повторял всем тем, кто при посредничестве «Правого центра» пытался завязать связи с целью освобождения семьи Романовых. В данный момент не может быть и речи о свержении большевиков. Немцы смогут лишь в будущем помочь монархистам организоваться и подготовить реставрацию монархии, после того как будет подписано соглашение о мире.
Наперекор всему, несмотря на непомерные требования Германии и неприятие подавляющим большинством русских подобных уступок, Ленин и Троцкий, Каменев и Иоффе заключили, наконец, Брест-Литовский мирный договор в марте 1918 года. Одновременно в начале апреля произошли изменения в составе Исполнительного комитета Уральского Совета. Большевики получили там большинство. Они распустили местную думу и земства и захватили власть в свои руки. Эти два события не были никак связаны между собой, однако оба они касались судьбы императорской семьи, так как в то время, когда монархисты могли предполагать, что операция по спасению царя будет успешно проведена и немцы окажут им поддержку, большевики Урала решили, что пора покончить с постоянно висевшей угрозой побега царя. Пигнатти и Свердлов сочли, что на этот раз вопрос о судьбе Романовых встал на повестку дня. 2 мая Президиум Центрального Комитета решает перевезти царскую семью из Тобольска в Екатеринбург.
Тем временем произошло первое из так до конца и не объяснимых событий этой истории — миссия В. Яковлева. Того самого Яковлева, который принимал участие в интернировании бывшего царя в Царском Селе вместе с Мстиславским. В апреле Яковлев, которому Свердлов поручил эту миссию, в сопровождении группы из 30 человек с четырьмя пулеметами, появился в Уфе, затем в Екатеринбурге и Тобольске. Ему поручалось обеспечить переезд семьи Романовых. Он не имел права называть место назначения и говорил, что оно ему не известно, так как он будет получать инструкции на каждом этапе перевозки. Однако разные препятствия мешали осуществлению предусмотренного плана: то с Алексеем случился приступ и его нельзя было какое-то время беспокоить, то обстановка в округе была неспокойной: между городами шла борьба за контроль над средствами связи и запасами товаров, зачастую вооруженная. Беспорядок усугублялся также вмешательством нерегулярных войск. Поэтому отъезд из Тобольска осуществлялся в два этапа. Первым выехал бывший царь, затем императрица и дети. Различные инстанции и вооруженные группы, находившиеся в данном районе, относились с подозрением к продвижению поездов и конвоя по маршруту следования, поэтому поезда меняли направления, продвигаясь то в сторону Москвы, то в сторону Омска, наполовину контролируемого эсерами. В конце концов после пяти дней подобных злоключений Яковлев привез царя и его семью в Екатеринбург и передал их в руки Белобородова, Голощекина и других членов Уральского Совета. Царя заключили там в строго охраняемый дом — его последнее убежище.
Однако в этой истории многое остается неясным, о чем говорят некоторые факты:
— Царица, царь и их дочери уверены, что следуют в Москву, откуда их отправят в Скандинавию или Англию. Это им дал понять Яковлев, не сказав, однако, ничего определенного.
— По прибытии в Екатеринбург Яковлев утверждал, что он на протяжении всей поездки постоянно поддерживал связь со Свердловым (или Лениным) и следовал его указаниям.
— Эту миссию следует считать неудачной, так как из-за местных условий Яковлев смог добраться лишь до Екатеринбурга, где, по согласованию с Москвой, он и оставил бывшую императорскую семью, передав ее в руки местного Совета.
— После этого Яковлев скрывается, а затем пытается присоединиться к эсерам, с которыми он был связан в начале своей политической деятельности.
Вся история, таким образом, довольно туманна. Так как до конца не выяснено, почему поезд повернул на Омск, где находились белые. Неоднократное упоминание Риги позволяет предположить, что отправка в Скандинавию должна была осуществиться через порт, контролируемый немцами. Кроме того, царица рассказывала, что в пути она встречалась с Седовым, одним из посланцев Маркова 2-го, связанным с Б. Соловьевым и другими монархистами. Для советской стороны Яковлев — предатель. Однако так ли было все просто?
Выдвинем две гипотезы, которые, может, и внесут некоторую ясность в эту довольно странную историю.
В апреле 1918 года после заключения Брестского мира немцы оказывают сильное давление, и, подобно тому, как Вильгельм II вел двойную игру с монархистами и большевиками, Ленин, Троцкий и Свердлов ведут такую же двойную игру с немцами и союзниками. Первая интервенция англичан в Мурманске, по крайней мере, по своему замыслу не носит исключительно антибольшевистского характера. Ее цель также — предупредить немецкое проникновение на север и в Финляндию. Об этом знают Троцкий и Садуль, которые оказывают теплый прием этим войскам, выступающим в роли противовеса. Если речь шла о высылке царя за границу, то вполне допустима мысль о предоставлении Николаю возможности выехать из страны северным путем через Москву или каким-либо другим образом. Ведь до этого времени никто не поднимал вопроса о казни царя. Предполагалось лишь устроить над ним суд. Не в этом ли заключалась миссия Яковлева? И действительно ли он хотел спасти царя любым путем, даже не тем, который предполагался?