Николай II
Шрифт:
У красных основными документами были небольшой сборник «Рабочая революция на Урале», составленный П. Быковым и опубликованный в Екатеринбурге в 1921 году, и его же книга, вышедшая в Свердловске в 1926 году, под названием «Последние дни Романовых». П. Быков являлся одним из членов Екатеринбургского Совета, отдавшего приказ о казни во время событий лета 1918 года.
Как будет установлено далее, тексты той и другой стороны содержат немало одинаковых выводов и в последующем на их основе возникает наиболее распространенная версия.
Тем временем появление молодой женщины, выдающей себя за царскую дочь Анастасию, «единственную, избежавшую убийства», заполняет хронику событий, связанных с убиенными, оставшимися без погребения. Однако наиболее опытные эксперты утверждают, что условия казни были таковы, что никто не мог спастись. Убежденная в обмане, но не признавая этого открыто, пресса перенесла «историю» Анастасии из рубрики «Политические события» в рубрику «Происшествия».
Таково было положение вещей на 1975 год, когда двум журналистам Би-би-си Саммерсу и Менгольду удалось достать полный экземпляр следственного дела, того самого, на основе которого Соколов написал свою работу. Рассмотрев все имеющиеся документы, они доказали, что из «Следствия», опубликованного в 1924 году Соколовым, методично изъяты все документы, которые могли бы подтвердить предположение о том, что дочери царя и его жена остались живы. В конце концов было предано забвению даже первоначальное сообщение о казни царя, в котором говорилось: «Жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место».
Насколько верны эти утверждения?
В настоящее время можно лучше составить представление об этом, так как материалы судебного следствия были почти полностью опубликованы в Германии в 1987 году Николаем Россом под названием «Гибель царской семьи». По своему объему расследование, опубликованное Соколовым, составляет лишь около одной десятой следственного дела, опубликованного Н. Россом, что уже вызывает интерес к этой последней публикации. В этих документах, как и в предыдущих, дается анализ непосредственных сведений об убийстве, поскольку речь идет о документах судебного расследования, однако сами по себе они не могут дать представление о политической стороне дела. Для этого следует привлечь другие свидетельства и архивы.
Рассмотрим вначале сведения о кончине семьи Романовых и связанных с ней обстоятельствах.
«В ночь с 16 на 17 июля по постановлению президиума Областного Совета Рабочих, Крестьянских и Красноармейских Депутатов Урала расстрелян бывший царь Николай Романов. Он слишком долго жил, пользуясь милостью революции, этот коронованный убийца».
На третьей странице того же номера газеты «Уральский рабочий» от 23 июля 1918 года в рубрике «Телеграммы» можно прочесть:
«Москва, 19 июля… Председатель Свердлов сообщает полученное по прямому проводу сообщение от Областного Уральского Совета о расстреле бывшего царя Николая Романова. За последние дни столице красного Урала — Екатеринбургу серьезно угрожала опасность приближения чехословацких банд. В то же время был раскрыт новый заговор контрреволюционеров, имеющий целью вырвать из рук советской власти коронованного палача. Ввиду всех этих обстоятельств президиум Уральского Областного Совета постановил расстрелять Николая Романова, что было приведено в исполнение. Жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место. Документы о раскрытом заговоре посланы в Москву со специальным курьером.
…За последнее время предполагалось предать бывшего царя суду за все его преступления против народа, только развернувшиеся сейчас события помешали осуществлению этого суда. Президиум, обсудив все обстоятельства, заставившие Уральский Областной Совет принять решение о расстреле Романова, постановил признать решение Уральского Областного Совета правильным».
20 июня в Москве «Известия» сопроводили сообщение о смерти Николая II следующим комментарием: «Этим актом революционной кары Советская Россия торжественно предупреждает всех своих врагов, которые мечтают вернуть царский режим и даже смеют угрожать с оружием в руках».
В первом тексте казнь связывают с угрозой заговора или похищения — не новой ли попыткой наподобие авантюры Яковлева? В нем указывается о прибытии чехословацких войск, более или менее связанных с белыми, которые могли бы похитить царя. Текст составлен таким образом, что создается впечатление, будто инициатива казни, как и характер ее исполнения, исходила от местных властей: «Признать решение Уральского Областного Совета правильным». Однако все это требует проверки.
В 1930 году английский агент Локкарт утверждал, что он был первым, кому сообщил об этой новости Карахан, заместитель народного комиссара по иностранным делам Чичерина: «Первые сведения, которые я получил вечером 17 июля, касались официальной позиции правительства в отношении этого преступления. Мое собственное впечатление сводится к тому, что, напуганный приближением чехословацких войск, уже открыто воюющих с большевиками, местный Совет взял на себя инициативу убийства, которое затем одобрило Центральное правительство. Что определенно ясно — оно его не дезавуировало и не осудило… Карахан в разговоре с нами выразил свое неодобрение и говорил о смягчающих обстоятельствах».
Обстоятельства действительно складывались драматически как для правительства, так — в еще большей степени — и для уральских большевиков. Коммунистическая власть никогда еще за всю свою историю не подвергалась такой угрозе, даже в будущем, во время побед адмирала Колчака в 1919 году.
В июне и июле 1918 года большевики контролировали лишь территорию, равную по своим размерам древней Московии, остальная часть страны была им неподвластна. В апреле 1918 года Украина находилась в руках гетмана Скоропадского, опекаемого немцами. Многочисленные русские монархисты эвакуировались в Киев, в том числе бывший министр иностранных дел П. Милюков, который ведет переговоры с немцами, а также с Добровольческой армией под командованием Алексеева и Деникина и с атаманом Красновым. Все они удерживали южную часть страны вплоть до Каспийского моря. Другой фронт гражданской войны открылся в Западной Сибири, где члены бывшего Учредительного собрания, распущенного manu militari [29] Лениным, поневоле пошли на союз с контрреволюционерами и пытались создать подпольную армию. Подтолкнуло их к этому непредвиденное событие: восстание чехословацких солдат — бывших австро-венгерских военнопленных, которым Троцкий разрешил доехать до Владивостока. В связи с общим хаосом, а также из-за плохого отношения и недоверия к ним местных Советов, в которых — в большем или меньшем числе — находились большевики, они восстали и с помощью железнодорожников, выступавших против большевиков, заняли Омск. Постепенно чехословацкий корпус под командованием генерала Гайды становится единственной по-настоящему организованной силой в этом районе Сибири.
29
«Воинской рукой», то есть насильственно (лат.). — Прим. ред.
В конце июня — начале июля 1918 года эти солдаты, поддержанные союзниками, высадившимися во Владивостоке, продолжали усиливать свою боеспособность и постепенно занимали различные железнодорожные станции на Транссибирской магистрали. Они шли от Омска на Екатеринбург, где находилась императорская семья.
Одновременно против большевистских «узурпаторов» вели борьбу отдельные подпольные группы, также из числа эсеров. Они действовали, как и до 1914 года: устраивали налеты карательных отрядов, массовые забастовки, как, например, в Ижевске. Поддерживали их демократы и мелкая буржуазия, пострадавшие от бесчинств Красной гвардии. Среди них был и Борис Савинков, бывший террорист, действовавший в 1900–1905 годах; он стал затем министром в кабинете Керенского, союзником генерала Корнилова и руководителем «Союза защиты родины и свободы». Связанный в какой-то мере с генералом Деникиным, он имел свою сеть почти по всей России и пользовался поддержкой французских служб, которые, базируясь на Крайнем Севере, в Архангельске, должны были помочь ему в походе на Москву. Однако в нужный момент они не оказали ему помощи, и Борис Савинков самостоятельно внезапным нападением захватил Ярославль. Операция на этом и закончилась. Организованные в его честь торжества и удрученность жителей после перехода города снова в руки большевиков свидетельствовали о непопулярности режима в небольших провинциальных городах.
Если мы посмотрим на карту, то увидим, что Ярославль, Ижевск и Омск находятся в зоне, простирающейся от Москвы до Тобольска, включая Екатеринбург, где заключена была императорская семья. Все события там происходят в июне или начале июля. Ярославль, к примеру, был взят 6 июня 1918 года. В тот же день левые эсеры, присоединившиеся к большевистскому октябрьскому перевороту и поддержавшие разгон Учредительного собрания, однако враждебно встретившие заключение мира в Брест-Литовске — удар в спину немецкого пролетариата, ибо этот мир укреплял позиции кайзера, — организовали покушение на немецкого посла при советском правительстве Мирбаха. Затем они предприняли нападение на Чека. Их цель была ясна — возобновить революционную войну против немцев, восстанавливавших на оккупированных территориях прежний режим.
Сопоставление всех этих обстоятельств помогает осознать, почему Екатеринбургский Совет, которому непосредственно угрожает продвижение чехословаков, идет на такую меру: они казнили царя 16 июля и оставили город через несколько дней после этого. «Исполнительный комитет Совета покинул город последним, как капитан свое судно, в ночь на 25 июля» в направлении Перми.
События, происходившие в июле, сами по себе не могут объяснить решение о казни членов императорской семьи, но по крайней мере объясняют внезапность и оперативность исполнения. Безусловно, мысль о казни Романовых носилась в воздухе. Еще 4 марта 1918 года большевики Коломны «требовали» казни, поскольку «немецкая и русская буржуазия восстанавливает царский режим в оккупированных ею районах». В Москве также неоднократно возникает идея проведения судебного процесса, приговор которого нетрудно себе представить. Власти Екатеринбурга были, безусловно, в курсе этого: председатель Уральского Совета А. Белобородов был связан с Троцким, который, как говорили, должен был выступить общественным обвинителем на процессе. Сложившиеся обстоятельства, очевидно, побудили Совет к действиям, и Москва поддержала операцию постфактум. Все это выглядит правдоподобно, однако до сих пор не доказано.