Чтение онлайн

— Мальчики, идите в свою комнату, — еле слышно пробормотал Рид.

Обычно это срабатывало. Без осечек. Не успел Рид закончить, и Майло сдуло как ветром. Но Себастиан, выпятив подбородок, лишившийся умильной детской припухлости, не двинулся с места. В последнее время он проявлял недюжинное упрямство.

Эйнсли, не дожидаясь ответа Клэр, сардонически ухмыльнулась:

— И такие вы были подруги, прям загляденье. Ты даже увела у нее парня, не дав и простыням остыть.

— Ого, мамуль, ну ты и шлюха! — захлебнулась восторгом Виола.

— Виола! — осадила ее Клэр, давая понять, что дочь преступила все грани возможного.

Клэр редко повышала на дочь голос и требовала от домашних, чтобы на безобразное поведение Виолы они смотрели сквозь пальцы. Дочь криво ухмыльнулась и откинулась на спинку стула, вальяжная и ничуть не смущенная. Окриками ее было не пронять. Клэр глубоко вздохнула, успокаиваясь, и повернулась к Эйнсли. Когда она заговорила, в голосе ее, внезапно лишившемся морозной холодности, послышались нотки непривычной усталости и мягкости.

— Давай не будем ворошить прошлое.

Свет баснословно дорогой люстры мешал Риду разглядеть круги под глазами Клэр. Такие же темные и бездонные, как у него, порожденные бессонными ночами и бесконечными треволнениями. Порой он забывал, что Клэр вовсе не каменная, а их взаимные придирки, обиды, раздоры и борьба за лидерство, воздвигавшие между ними стену непонимания, происходили в основном из-за их страха — страха говорить о Виоле.

Потому что подобные разговоры всегда завершались крахом.

И они, как заведенные, продолжали истязать друг друга. Причинение друг другу боли вошло у них в отвратительную привычку.

— Эйнсли, — тихо, как ранее мальчиков, одернул сестру Рид. Тихо, но разборчиво.

Эйнсли, собиравшаяся устроить Риду и Клэр настоящую головомойку, поперхнулась и свела губы в тонкую линию. Она не пожалела бы разящих слов для родного брата, однако слова эти исторгла бы из ее сердца любовь, а не ненависть.

— Вы никогда не задумывались, почему Тесс унесла ноги? — спросила Эйнсли. — Я вот в последнее время только об этом и размышляю.

Уязвив их на прощание, Эйнсли вскочила, сдернула со стула Себастиана и уволокла его прочь, оставив Клэр, Рида и Виолу сидеть за длинным-предлинным столом и обреченно разглядывать тарелки с почти нетронутой пищей.

— А кто такая Тесс? — прозвенел в тишине голос Виолы.

* * *

Рид валялся на диване в комнате, которую Клэр, иронично сгибая указательный и средний пальцы на обеих руках, величала «его кабинетом». Он хотел укрыться от всех, но Эйнсли его отыскала. Подошла и протянула налитый до краев бокал вина. Он с благодарностью взял его и уставился на рубиново-красную жидкость.

Эйнсли умостилась в кресле напротив, поджала стройные ноги, свернулась в клубочек, положила подбородок на руки и внимательно посмотрела на брата.

— Что ты от меня скрываешь? — спросила она, помолчав.

Рид провел ладонью по лицу и отхлебнул щедрый глоток мерло, стоившего не менее ста пятидесяти долларов за бутылку. Бархатистое вино согрело горло, и нищий мальчишка, до сих пор живший в Риде, затрясся от негодования.

«Интересно, — подумал он, — а что теперь предпочитает Лена?» Вечность миновала с тех пор, как они с ней лакали дешевую водку и водянистое пиво. Столько всего изменилось.

«Что ты от меня скрываешь?»

«Все», — так и подмывало его ответить. Что-то в этой тишине и прятавшихся по углам тенях, в мерном тиканье напольных часов с маятником и самой Эйнсли располагало к откровению. К раскрытию тайн. Но вместо этого Рид сверкнул глазами и выкрикнул зло, намного злее, чем ему бы хотелось:

— А ты? Ты-то с чего заявилась вдруг с бухты-барахты?

Эйнсли не вздрогнула, не оскорбилась.

— Я приехала, чтобы помочь. И ты это знаешь.

Само собой. Само собой, чтобы помочь. Виола выросла, и им требовалось подкрепление, численное преимущество. Возможно, Эйнсли в кои-то веки надумала перебраться в Бостон. Устала небось мотаться туда-обратно. Сколько можно? Рид откинулся на спинку дивана и признался:

— Меня преследует призрак.

— Чей призрак?

Их прервал робкий неуверенный стук.

Майло.

— Входи, малыш, — воскликнула Эйнсли, и Рид тупо уставился на дверь из темного дерева.

Дверь приоткрылась, мелькнула взлохмаченная голова Майло. Убедившись, что все спокойно, Майло тенью скользнул в узкую щель. «Пугливый зверек, не иначе», — подумал Рид, и сердце его защемило от жалости. Оно постоянно щемило, стоило ему только взглянуть на своего младшенького.

Стискивая в руках любимого плюшевого медвежонка, мальчик застенчиво прокрался вдоль стены, приблизился к дивану, одним махом преодолел оставшееся расстояние, прижался к отцу и сунул голову ему под мышку.

Плечи Эйнсли поникли, в глазах застыла печаль. Да и вся она, молодая в общем-то женщина, сразу как-то сгорбилась и постарела, будто прожила не одну тысячу жизней и каждая тысяча оставила на ней неизгладимый отпечаток.

Но вот Эйнсли моргнула, лицо ее разгладилось и расплылось в теплой улыбке.

— Что случилось, Майло?

Майло всхлипнул и, извиваясь, вдавился в подушки, словно мечтал раствориться в них и исчезнуть. Рид осторожно, чтобы Майло видел каждое его движение и не пугался, поднял руку и погладил сына по голове. Майло, изголодавшийся по ласке, затрепетал под отцовской ладонью.

Рид посмотрел на сестру и наткнулся на безжалостную сталь ее глаз.

— Рид, пора положить этому конец, — сказала она.

Рид сглотнул комок в горле, нежно взъерошил вихры Майло и произнес:

— Да, пора.

19. Гретхен. Наши дни…

Гретхен сразу же невзлюбила Деклана Мерфи: ей вообще мало кто нравился с первого взгляда. Главное, что Деклану понравилась она.

Провожая их с Маркони в кабинет, внушительный, как скала, Деклан всю дорогу поигрывал бугрящимися мышцами. Для чего, Гретхен так и не разобрала: то ли чтобы порисоваться перед ней, то ли чтобы напустить страху на Маркони. А может, для всего разом.