Чтение онлайн

***

За спиной клацнула дверь решетки, и он сделал шаг в душный каземат. Арестанты сидели на койках вдоль стен и на нарах, настеленных посередине. Двенадцать пар глаз уперлись в новичка. Сзади раздалось нетерпеливое покашливание смотрителя. Дархан взглянул на угрюмые потные лица, напомнил себе, что пятеро из них будут им убиты, и спокойно улыбнулся:

– Господа, это ваш удачный день. Я известный знахарь и готов задаром избавить троих из вас от недомоганий. Кто решится?

– Даром и чирей не сядет, и тут все ж почесать надо, – прохрипел забулдыга в одних белых исподних штанах.

– Нечистое дело, – поддакнул его сосед с синевой вокруг глаза.

– А я не откажусь. Избавь меня, знахарь, от похмелья, да понадежней, чтоб на всю жизнь, – оживился арестант с выдающимся брюшком. Его пожелание поддержали смехом.

– Мухоловки-то прикрыли, – постучал стражник по металлу.

– Давай я, – с койки поднялся крепкий молодой мужчина и ткнул пальцем чуть пониже татуировки в виде подковы на своей груди, – Желудок болит, аж крючит, еда не лезет который день…

– Хватит, – остановил его Дархан, поднося ладони к телу Татуированного, – Направление ясно. Стой смирно.

Как все сильные белые шаманы, он хорошо чувствовал духи болезней, которые гнездились в теле человека. Вот и теперь, лишь подвел руку к желудку мужчины, как ощутил там тугую шипастую змею. Она зашипела и предупредительно надулась. Татуированный вздрогнул и прижал руку к больному месту. Заключенные привстали со своих мест, чтобы лучше видеть. Шаман зашептал скороговоркой:

– Место насидела, да покинуть надо, место обжитое, но тебе не рады. Моя воля сильнее, мои кости острее, я тебя изведу, узелок расплету, – он звонко хлопнул в ладоши и выкрикнул. – Прочь тебе дорога! Выходи понемногу.

Татуированный ощутил, как дух заворочался внутри, покидая насиженное место, и с угрозой выдавил:

– Что-то мутный ты знахарь, как бы и я за твое здоровье не взялся…

– Тихо, еще не все, – невозмутимо отозвался Дархан, подходя к горячему чайнику, который выпросил у смотрителя. Он приподнял крышку и бросил в дымящуюся жидкость шишечку репейника. Затем начал размахивать обеими руками по часовой стрелке, нагнетая силу. Обратился к своему второму служебному духу: «Арепия, сестра, настырна, проста, внемли, молю, я все искуплю» и дождался, пока шишечка нехотя крутанется в воде. Незаметно выдохнул с облегчением. Затем он наполнил кружечку для Татуированного. Тот, не спуская с шамана угрожающего взгляда, воду принял и выпил.

– Подождать надо. Сядь пойди. Полегчает – спасибо скажешь.

– А не полегчает? – мрачно уточнил арестант.

– Не сомневайся. Ушла причина недуга по-хорошему. Но желудок восстановить надо годовалым лопухом. Я тебе рецепт скажу. И благодарность растению воздать придется, тоже скажу как.

Татуированный открыл рот в негодовании, потом подумал, закрыл и сел. Все молчали, гоняя по камере любопытные взгляды. Вскоре раздалась изумленная ругань – боль отпустила. Тут же к шаману выстроилась очередь из трех человек, но он медлил. В ушах зазвучали шепотки – много и непонятно говорили какие-то существа, распаляясь с каждой минутой. Дар огляделся и заметил шевеление по углам. Кто же еще, души умерших от насилия, боохолдой! Немало их к камере прицепилось. Оживились от шаманства. Ох, не зря он старался обряды в безлюдных или новых местах проводить. Нужно успеть сделать пользу до того, как допекут проказами.

Работа пошла бодро – Дархан и сам не заметил, как, разобравшись с тремя, он принялся за четвертого, а там и за пятого. Тело заметно потяжелело и обмякло, но разум впервые за последние дни очистился и кипел. Шаман чувствовал, как сердце радостно трепещет, а уголки губ приподнимаются, когда получается выдворить духа болезни и очередной арестант искренне удивляется освобождению. Он легко расправился с кишечным недугом, глубокой застарелой раной и дал задел для замедления роста опухоли.

С каждым разом выходило все быстрее, слова-изгнания и благопочитания складывались все точнее и красивее. В перерывах он даже начал шутить с заключенными и раздавать советы по свойствам трав. Смотритель уже давно незаметно ушел, а солнце село. Татуированный стоял рядом с шаманом и на правах первого пациента покрикивал на остальных, чтобы расступились, дали место и не приставали к знахарю.

Шум в ушах отошел на второй план, когда он взялся за шестого, Пузатого. Арепия, проникнув в его организм, открыла каналы для жидкости, и Дархан мысленно сделал пометку, проверить его утром, когда часть веса уйдет. Из головы не выходил и пятый номер Белые панталоны – его сердце виделось черным и пузырчатым, сложный дух прицепился. Вот бы сейчас дорожный мешок с запасом других трав и предметов, хорошее подношение и сделать все по уму, но… Дар поднял глаза на зарешеченное окошко и вздохнул. Но он здесь, чтобы убить пятерых, и судьбы этих людей не должны его волновать. Впрочем, не удивительно, что он так увлекся – впервые к нему отнеслись с недоверием, удивлением, но без страха и ненависти. Мужчины так разгорячились, что начали спорить, чем лучше благодарить знахаря за такую услугу и наперебой хвалились, какую передачу смогут ему сделать, когда выйдут на волю.

Он устало опустился на пол и придавил глаза пальцами. Тело утомилось сильнее, чем он рассчитывал. Погано. Сихиртя побери его азарт! Татуированный отогнал других арестантов и деликатно отошел. Шум в ушах усилился, он стал разбирать отдельные фразы боохолдой, и они ему совсем не нравились.

–Скоро у нас родятся братья! Кровь. Слизь. Вздох последний!

«Не будет у вас братьев» – раздраженно подумал Дархан. – «Эти поедут на саночках со свистом прямиком в Нижний мир, в уплату долга». Глупые боохолдой застонали и завизжали так, что голова начала трещать:

–А нас на саночках?!

Дар еще раз посмотрел на арестантов. Они делились историями своих болячек, и шаман снова разозлился, теперь на Эслин и Нэвлиса. Из-за них он должен убить этих людей! Да, бродяг, пьяниц, воров, а может и убийц, но разве ему судить муравьев?

Люди начали затихать, вскоре большинство из них мирно сопело и похрапывало, а в Дархане все сгущалась ненависть. Боковым зрением он увидел, как в металлическом боку чайника блеснули два голубых огонька его глаз. Он прикинул по ощущениям, что до часа, назначенного Майме, осталось всего ничего, и взмахом руки приказал назойливым духам затушить все фонари в отделении. Боохолдой с визгом послушались – пошалить они всегда не прочь.

Когда камера потонула во мраке, ничто не мешало ему особым взглядом различить голубое свечение сердец окружающих. Первым под удар попал караульный, который вышел из дремы и тут же заснул вновь, уже навсегда. Шаман вдохнул запах его смерти как свежий воздух после грозы и облизнулся. Радостно он принялся за остальных, наблюдая, как трескаются и хрустят их центры жизни. Гниющий орган Белых панталон он узнал, даже не видя владельца. Как интересно. Похоже, в нем пустил корни обитатель Нижнего мира. Жаль, с этим духом уже не поговорить…

Санки прижимались ко ртам убитых – он находил их на ощупь, страстно водя пальцами по грязным умирающим телам. Три… Четыре… Пять… Сармику хватит. Шаман убрал санки в карман и склонился к губам шестой жертвы. Кто так вопит над ухом? Чьи ладони отталкивают его? Хрип. Грохот. Еще один. Как сладко упиваться этой силой. Как это наполняет и окрыляет. На такой пище можно забыть и об обычной еде. Он плыл на волне блаженства, но вдруг нахмурился и оглянулся. Топот в коридоре, команды. Сколько прошло времени? По его, так вечность, а на деле, похоже, не более получаса. Ах, «Пожар!». Пора.